Подготовлено в рамках Конкурса молодых востоковедов
Анна Вихерт
В последние годы, ввиду обострения технологической конкуренции и фрагментации глобальных цепочек поставок, обеспечение технологического суверенитета стало центральным в государственной политике многих стран мира. Под технологическим суверенитетом понимается способность государства сохранять контроль над критическими технологическими компетенциями, защищать их от внешних рисков и обеспечивать устойчивое участие национальных компаний в ключевых производственных цепочках. В марте 2026 г. Национальное собрание Республики Корея приняло закон, который создал правовую основу для вложения до 350 млрд долл. в стратегические отрасли США. Таким образом, вопрос о технологическом суверенитете РК перемещается из плоскости долгосрочной промышленной политики в плоскость внешнеэкономического взаимодействия. Поддержка национальных технологий теперь связана с укреплением технологической базы союзника ради сохранения доступа к ключевому рынку.
Использование термина «технологический суверенитет» применительно к Республике Корея позволяет выйти за рамки описания отдельных программ поддержки науки и промышленности и рассмотреть их как элементы единой политики, соединяющей инновационное развитие, экономическую безопасность, защиту исследований, ресурсную устойчивость и внешнеполитическое маневрирование. Для экспортно-ориентированной экономики РК технологический суверенитет означает стремление занять и удержать защищённую позицию в международных технологических сетях.
С 2022 г. в стране формируется комплексная система такой политики. Правительство выделило двенадцать национальных стратегических технологий, а в 2023 г. приняло специальный закон об их развитии, закрепивший пятилетнее планирование и государственно-частную координацию. Базовый план на 2024–2028 гг. предусмотрел финансирование НИОКР, коммерциализацию разработок и меры по защите технологий. В 2025 г. вступил в силу Закон о национальной ресурсной безопасности, создавший механизмы раннего предупреждения, запасов и кризисного управления. Тогда же было объявлено о фонде Korea Development Bank объемом 50 трлн вон для поддержки полупроводников, аккумуляторов, ИИ, биотехнологий и аэрокосмического сектора.
Научно-технологическая политика РК смещается от общей поддержки инноваций к логике экономической безопасности: снижению наиболее опасных зависимостей и закреплению страны в устойчивых цепочках производства, финансирования и исследований.
Проблема достижимости технологического суверенитета
Полная технологическая автономия для РК практически недостижима: экономика зависит от внешних рынков, капитала, материалов и стандартов. Поэтому государство концентрирует ресурсы не на производстве всех компонентов внутри страны, а на защите уязвимостей: полупроводников, батарей, ИИ, биотехнологий, связи нового поколения и ресурсной базы этих отраслей. В стратегии по критическим минералам поставлена цель сократить зависимость от ограниченного круга поставщиков лития, кобальта, графита и других ресурсов с 80 до 50 % к 2030 г. Для этого определены критические и стратегические минералы, создаются запасы и механизмы реагирования на сбои поставок.
Полная технологическая автономия для РК практически недостижима: экономика зависит от внешних рынков, капитала, материалов и стандартов. Поэтому государство концентрирует ресурсы не на производстве всех компонентов внутри страны, а на защите уязвимостей: полупроводников, батарей, ИИ, биотехнологий, связи нового поколения и ресурсной базы этих отраслей. В стратегии по критическим минералам поставлена цель сократить зависимость от ограниченного круга поставщиков лития, кобальта, графита и других ресурсов с 80 до 50 % к 2030 г. Для этого определены критические и стратегические минералы, создаются запасы и механизмы реагирования на сбои поставок.
Институциональная модель
Корейская институционная модель строится вокруг трех связанных уровней: стратегического отбора технологий, институциональной координации и финансовой поддержки.
Корейская институционная модель строится вокруг трех связанных уровней: стратегического отбора технологий, институциональной координации и финансовой поддержки.
Организационным центром этой системы стал Специальный комитет по национальным стратегическим технологиям при Президентском консультативном совете по науке и технологиям. Он был задуман как совместный государственно-частный орган с участием профильных министерств, бизнеса, академии и исследовательских институтов; в его состав вошли представители Samsung Electronics, LG Energy Solution, Naver, Hanwha Aerospace и ряда силовых и внешнеполитических ведомств. Тем самым корейское государство попыталось институционально создать площадку для сотрудничества нескольких секторов: промышленной политики, науки, дипломатии, обороны и контрразведки.
Финансовая опора модели была существенно усилена в 2025 г., когда правительство объявило о создании при KDB фонда на 50 трлн вон для поддержки стратегических отраслей. Одновременно технологическая политика получила ресурсное измерение: стратегия по критическим минералам, а затем и вступивший в силу в 2025 г. Special Act on National Resource Security создали правовую базу для раннего предупреждения о рисках, накопления запасов, распределения дефицитных ресурсов и антикризисного управления.
Сделка 2026 г. и союзническая интеграция
В марте 2026 г. Национальное собрание Республики Корея приняло закон, который создал правовую основу для вложения до 350 млрд долл. в стратегические отрасли США. Это свидетельствует о том, что вопрос о технологическом суверенитете РК перемещается из плоскости долгосрочной промышленной политики в плоскость внешнеэкономического взаимодействия. Поддержка национальных технологий теперь связана с укреплением технологической базы союзника ради сохранения доступа к ключевому рынку.
В марте 2026 г. Национальное собрание Республики Корея приняло закон, который создал правовую основу для вложения до 350 млрд долл. в стратегические отрасли США. Это свидетельствует о том, что вопрос о технологическом суверенитете РК перемещается из плоскости долгосрочной промышленной политики в плоскость внешнеэкономического взаимодействия. Поддержка национальных технологий теперь связана с укреплением технологической базы союзника ради сохранения доступа к ключевому рынку.
Этот шаг не возник изолированно. В совместном заявлении РК и США 2022 г. технологическое сотрудничество уже было связано с экономической и энергетической безопасностью, критическими минералами, инвестиционным скринингом и экспортным контролем. В дальнейшем эта логика распространилась на трехстороннее взаимодействие США, Японии и РК в сферах ИИ, чистой энергетики, стандартов и устойчивости поставок полупроводников и батарей. Friend-shoring снижает риски, связанные с геополитической нестабильностью и чрезмерной зависимостью от отдельных поставщиков, но усиливает привязку к американскому и американо-японскому контурам.
Управляемая зависимость
Союзническая интеграция не обеспечивает суверенитет в смысле независимости от внешних центров силы. Напротив, она привязывает доступ РК к рынкам, технологиям и тарифным преимуществам к правилам союзнической системы, прежде всего экспортному контролю, инвестиционному отбору и требованиям к безопасности цепочек поставок. Часть ресурсов, потенциально предназначенных для внутренней промышленной базы, резервируется для инвестиций в США.
Союзническая интеграция не обеспечивает суверенитет в смысле независимости от внешних центров силы. Напротив, она привязывает доступ РК к рынкам, технологиям и тарифным преимуществам к правилам союзнической системы, прежде всего экспортному контролю, инвестиционному отбору и требованиям к безопасности цепочек поставок. Часть ресурсов, потенциально предназначенных для внутренней промышленной базы, резервируется для инвестиций в США.
Однако для экспортной экономики эта зависимость дает и ряд преимуществ, таких как доступ к капиталу, рынкам, стандартам и совместным исследованиям, а также повышает способность страны переживать перебои поставок и технологические кризисы. Корейскую модель точнее определить как «управляемую зависимость»: государство не устраняет зависимости, а пытается сделать их предсказуемыми, диверсифицированными и политически выгодными. Цена этой стратегии — сокращение пространства для самостоятельного маневра в отношениях со странами вне союзов и в выборе инвестиционной географии.
Внешнеполитические последствия и значение для России
Для РК это означает отход от прежнего баланса между военным союзом с США и экономическими связями с Китаем в сторону более жесткой союзнической технологической ориентации. Поставки, финансирование, стандарты и научный обмен теперь рассматриваются через призму экономической безопасности. Это усиливает позиции Сеула как поставщика высокотехнологичной продукции, но ограничивает его автономию в чувствительных секторах.
Для РК это означает отход от прежнего баланса между военным союзом с США и экономическими связями с Китаем в сторону более жесткой союзнической технологической ориентации. Поставки, финансирование, стандарты и научный обмен теперь рассматриваются через призму экономической безопасности. Это усиливает позиции Сеула как поставщика высокотехнологичной продукции, но ограничивает его автономию в чувствительных секторах.
Для России из этого следует, что Южную Корею все труднее рассматривать как относительно самостоятельного партнера в стратегических технологиях. По мере включения корейских отраслей в механизмы friend-shoring, экспортного контроля и инвестиционного скрининга возрастают риски ограничений для двустороннего научно-технического сотрудничества. Возможности сохраняются в менее чувствительных направлениях: управлении технологическими рисками, ресурсной аналитике, стандартизации и гражданских разработках вне ограничений.
Выводы и рекомендации
Важно понимать, что описанная модель дает РК устойчивость, финансирование и доступ к рынкам, но усиливает ее структурную привязку к США как к регуляторному центру и ключевому экономическому партнеру.
Важно понимать, что описанная модель дает РК устойчивость, финансирование и доступ к рынкам, но усиливает ее структурную привязку к США как к регуляторному центру и ключевому экономическому партнеру.
Корейский опыт не является ни классическим укреплением суверенитета, ни его утратой, а представляет новую форму управляемой и выгодной созависимости. Для российской политики он важен как институциональный кейс. Целесообразно учитывать включенность РК в американский контур контроля при оценке совместных проектов; отслеживать изменения корейской политики в полупроводниках, батареях, ИИ, биотехнологиях и критических минералах; изучать механизмы планирования, государственно-частной координации и раннего предупреждения по ресурсам; искать менее чувствительные ниши взаимодействия, где риск политико-безопасностной блокировки ниже.
Одновременно России было бы выгодно не ограничиваться наблюдением за усилением американо-корейской технологической связи, а стремиться к сохранению и, где возможно, расширению самостоятельных каналов взаимодействия с Республикой Корея. Речь не идет о попытке вывести Сеул из союзнической системы США, однако российская политика могла бы быть направлена на снижение его полной технологической и политической односторонности через развитие взаимовыгодных, менее чувствительных форм сотрудничества. Это позволило бы России сохранить доступ к корейским компетенциям и опыту, а Республике Корея — расширить пространство внешнеэкономического маневра и избежать чрезмерной зависимости от ограниченного круга союзнических рынков и технологических центров.
Автор: Вихерт Анна Александровна, ГАУГН.
Мнение автора может не отражать позицию ИКСА РАН