15 июля 2026 года на заседании комитета Совета Федерации по международным делам статс-секретарь – заместитель министра внутренних дел России Игорь Зубов сделал заявление, которое в случае реализации ознаменует качественный сдвиг в российской миграционной политике: каждого трудового мигранта, прибывающего в Россию на длительный срок, обяжут приобретать мобильный телефон с электронным профилем для отслеживания его местонахождения. На первый взгляд, это очередной шаг к уже давно наметившейся тенденции ужесточения миграционного контроля. Однако за этой инициативой стоит не просто ужесточение контроля, а смена парадигмы. Произойдет переход от учетной системы к мониторинговой: от фиксации факта пребывания к непрерывному, автоматизированному и персонализированному наблюдению.
Инициатива Зубова не возникла на пустом месте. С сентября 2025 года в Москве и Московской области действует пилотный проект по учету иностранных граждан через мобильное приложение «Амина». Его использование обязательно для совершеннолетних безвизовых мигрантов из Узбекистана, Таджикистана, Киргизии, Армении, Казахстана, Грузии, Азербайджана, Молдовы и Украины, прибывающих в столичный регион. «Амина» в автоматическом режиме передает в МВД данные о геолокации пользователя. Если сигнал о местоположении не поступает более трех рабочих дней, иностранный гражданин автоматически снимается с миграционного учета. По данным МВД, к середине декабря 2025 года по этой причине с учета были сняты более 139 тысяч человек. Более 440 иностранцев привлечены к ответственности за предоставление ложных сведений о месте жительства. Показательно, что снятие с учета влечет за собой не только административные последствия, но и внесение гражданина в Реестр контролируемых лиц, ограничивающее возможности иностранного гражданина.
Новое предложение МВД идет дальше: если «Амина» – это программное обеспечение, устанавливаемое на уже имеющийся у мигранта телефон, то новая система предполагает привязку к конкретному устройству, которое мигрант обязан приобрести. С 30 июня 2026 года уже введен «Цифровой профиль иностранного гражданина», который представляет собой базу данных о документах, трудовой деятельности, образовании и правонарушениях. Новый телефон станет, по сути, физическим ключом к этому цифровому досье. Это превращает мобильное устройство из личного гаджета в «официальный идентификатор», то есть в электронное удостоверение личности со встроенной функцией геолокации.
С прагматической точки зрения, у инициативы есть рациональное зерно. Зубов справедливо отмечает, что через телефон можно будет направлять мигрантам уведомления об истечении срока действия документов или необходимости явиться в госорганы. Это действительно может повысить правовую определенность и снизить количество непреднамеренных нарушений. Более того, МВД указывает на упрощение процедур: мигрант может дистанционно уведомлять органы о смене места пребывания без личного визита в территориальное подразделение. В этом смысле цифровизация может сократить бюрократические барьеры для добросовестных иностранцев. Однако за фасадом административных удобств просматриваются иные, более глубокие последствия.
Технологический уровень. Речь идет о создании технической инфраструктуры, позволяющей не просто пассивно получать геоданные, но и активно контролировать устройство, а следовательно, и человека. Однако неизвестно будет ли это специальное защищенное устройство с предустановленным программным обеспечением? Или же это будет программно-аппаратный комплекс, интегрированный на уровне IMEI и SIM-карты? При этом система неизбежно столкнется с попытками обхода: использование поддельных IMEI, покупка устройств на подставных лиц, применение VPN для маскировки геолокации – все это потребует дополнительных ресурсов и снизит эффективность контроля.
Правовой уровень. Обязательное приобретение телефона как условие легального пребывания в стране – беспрецедентная мера, не имеющая прямых аналогов в миграционной практике. Она затрагивает фундаментальные права: право на частную жизнь, право на свободу передвижения (даже с оговоркой о «контролируемости»), право владеть имуществом. Особую озабоченность уже сейчас вызывает автоматический характер санкций. Снятие с учета за трехдневное отсутствие геоданных не предполагает учета человеческого фактора – разряженный телефон, техническая неисправность, нахождение в зоне без покрытия, элементарная забывчивость. В системе, где молчание устройства трактуется как нарушение, мигрант оказывается в ситуации презумпции виновности. Эта правовая уязвимость усугубляет восприятие системы как карательной и несправедливой, что напрямую перекликается с геополитическими рисками.
Межгосударственный уровень. Основной поток трудовых мигрантов в Россию идет из стран Центральной Азии (Узбекистан, Таджикистан, Киргизия). Введение такого жесткого механизма контроля неизбежно будет воспринято в этих странах как сигнал о недоверии и стремлении к тотальному надзору. В этом контексте новый миграционный режим может стать источником межгосударственной напряженности, особенно если будет воспринят как унизительный или дискриминационный по национальному признаку.
Экономический уровень. Обязательная покупка телефона создает дополнительный финансовый барьер при въезде, что повышает стоимость легализации для мигранта. В условиях конкуренции за рабочую силу с другими странами (Турция, страны Персидского залива) это может снизить привлекательность российского рынка для низкоквалифицированных кадров, а также стимулировать нелегальную миграцию, что прямо противоположно заявленным целям.
Сравнение с опытом других стран показывает, что Россия движется в общемировом тренде цифровизации миграционного контроля, но выбирает наиболее радикальный путь. Китай, например, требует обязательной регистрации SIM-карт по удостоверению личности, что привязывает устройство к конкретному человеку. Однако Китай не требует от мигрантов покупки специального телефона как условия въезда. США используют технологии слежения (распознавание лиц, мониторинг геолокации, перехват данных) в рамках иммиграционного контроля, но эти меры применяются выборочно и в основном к лицам, уже находящимся под подозрением. Российский подход носит превентивный характер. Он применяется ко всем трудовым мигрантам независимо от их индивидуальной благонадежности. В этом смысле он ближе к моделям тотальной цифровой идентификации, чем к традиционным системам миграционного учета.
Сам факт обсуждения таких инициатив открывает перед Россией три сценария.
Первый, «мягкий»: система останется в рамках эксперимента «Амина» и ее аналогов, а идея обязательной покупки телефона будет трансформирована в требование иметь смартфон с установленным приложением (что де-факто уже является нормой для большинства мигрантов).
Второй, «жесткий»: система будет внедрена в полном объеме, создав прецедент тотального цифрового контроля.
Третий, «сдержанный»: система будет введена, но с дифференциацией, например, только для мигрантов, которые находятся в России более или менее определенного срока.
Какой бы сценарий ни реализовался, очевидно одно: российская миграционная политика вступает в эру, где граница между «учетом» и «надзором» окончательно стирается, а мобильный телефон становится не просто средством связи, но инструментом государственного контроля. Вопрос лишь в том, где и когда будет проведена красная линия и кто ее проведет, а также сможет ли система справиться с техническими вызовами и сохранить баланс между безопасностью и правами человека.
Автор: Сакулин Сергей Вячеславович, научный сотрудник Центра миграционных исследований ИКСА РАН.