К новому качеству российско-китайских торгово-экономических отношений

Яна Лексютина

Торгово-экономические отношения между Россией и Китаем достигли уже того уровня зрелости, когда на повестке дня стоит вопрос наращивания не количественных показателей товарооборота, а качественных характеристик практического сотрудничества. Ситуация, некогда характеризовавшая двусторонние отношения как «горячо в политике, холодно в экономике» уже давно позади. Давно остался в прошлом период, когда товарооборот между двумя странами не превышал 20 млрд долл. (период до 2003 г.) или даже 100 млрд долл. (до 2018 г.). Согласно китайской статистике, уже на протяжении трех лет ежегодные показатели товарооборота устойчиво превышают отметку 228 млрд долл. С 2010 г. Китай неизменно выступает крупнейшим торговым партнером России, а Россия – 5-ым в списке торговых партнеров Китая среди стран мира (на 2025 г.).

С другой стороны прослеживается и другая тенденция – после ряда лет динамичного развития и взрывного роста после 2022 г. торговля достигла плато. Согласно китайской статистике, в 2024 г. в стоимостном выражении наблюдался незначительный рост торговли, а в 2025 г. – товарооборот и вовсе сократился на 6,9 %. Чтобы достичь заявленных целевых показателей увеличения к 2030 г. объема взаимной торговли до 300 млрд долларов необходимо адресно заниматься модернизацией трансграничной транспортной инфраструктуры, разрабатывать новые способы проведения трансграничных финансовых платежей, а также согласовать наращивание российского экспорта углеводородов. Динамика товарооборота в последние три года во многом носит конъюнктурный характер и зависит от объемов поставок и цен на углеводороды.

Между тем, в интересах двух стран стремиться не столько к наращиванию товарооборота (он и так высок настолько, что существующая транспортная инфраструктура уже не справляется), а к улучшению структуры торговли (повышению в российском экспорте в Китай доли несырьевой продукции и продукции с высокой степенью обработки), развитию промышленной кооперации, наращиванию встречных инвестиций. Снижение нагрузки на трансграничную транспортную инфраструктуру возможно через локализацию производства – размещение китайских предприятий на территории России и российских в Китае.

Как следует из китайской статистики (см. Таблицу), этот процесс, после последовавших после 2018 г. нескольких лет спада китайских инвестиций в России, снова стал развиваться после 2022 г. В период с 2022 по 2024 гг. китайские накопленные инвестиции в России увеличились с 10 до почти 16 млрд долларов, т. е. возросли на 60 %. Крупные инвестиции были сделаны в 2024 г. – в Россию поступило свыше 4 млрд долларов.

Таблица. Китайские инвестиции в России, 2012–2024 гг., в млрд долл.

Источник: Министерство коммерции Китая

Примечательна и другая тенденция, ранее отсутствовавшая в российско-китайских отношениях – Россия стала наращивать свои инвестиции в Китае. Хотя инвестиции пока, на первый взгляд, незначительны, накопленные инвестиции на конец 2024 г. насчитывали 1,5 млрд долларов, сама тенденция показывает, что российские компании также ищут способы локализации продукции в Китае.

Важным фактором, способным подтолкнуть рост встречных инвестиций, является подписание в мае 2025 г. обновленного двустороннего соглашения о содействии и взаимной защите инвестиций. Оно создает более прозрачные условия и предсказуемую правовую среду для инвесторов двух стран.

В контексте содействия устойчивости российской и китайской экономик к внешним шокам, число которых постоянно увеличивается, важным представляется расширение взаимодействия России и Китая в энергетической сфере и, в частности, в вопросах российских поставок природного газа в Китай. Нынешняя геополитическая ситуация создает стимулы для наращивания взаимодействия в этой области. Важно, что это представляет встречный интерес для обеих стран. Так, России требуется перенаправить выпадающие европейские объемы поставок природного газа на альтернативные рынки в связи с заявленным ЕС намерением полностью отказаться от российского природного газа к январю 2027 г. С другой стороны, нестабильность и неопределенность на энергетических рынках в связи с ситуацией на Ближнем Востоке оказывает давление на Китай, актуализирует задачу диверсификации импорта природного газа за счет трубопроводных поставок. Около 30 % импортируемого Китаем сжиженного природного газа (СПГ) в 2025 г., например, поступило из Катара и ОАЭ и проходило через Ормузский пролив.

Китай, в моменте, в меньшей степени испытал на себе негативное влияние со стороны ближневосточного кризиса, чем большинство зависимых от импорта природного газа стран. В марте Китай даже стал реэкпортировать природный газ в ряд азиатских стран (Южную Корею, Японию, Таиланд, Филиппины и Индию) в интересах получения выгоды на фоне взлетевших на мировых рынках цен на СПГ.

Продемонстрированная Китаем устойчивость к встряске на энергетических рынках объясняется диверсифицированностью его импортных поставок углеводородов, а также наличием трубопроводных поставок природного газа из Туркменистана (по газопроводу Центральная Азия – Китай из Туркменистана через Узбекистан и Казахстан) и России (по газопроводу «Сила Сибири»). В этой связи вполне закономерным выглядит подписание в середине апреля контракта между китайской компанией CNPC и Туркменгаз на реализацию 4-го этапа освоения газового месторождения Галкыныш.

Снижению энергетических рисков для Китая также будет способствовать завершение строительства газопровода из России по Дальневосточному маршруту («Сила Сибири-3») с ожидаемым объемом поставов 12 млрд кубометров в год после открытия газопровода в конце января 2027 г. Строительство пока только обсуждаемого газопровода «Сила Сибири-2» позволит нарастить поставки в Китай природного газа в размере 50 млрд кубометров в год. В ходе Тяньцзиньского саммита осенью прошлого года был согласован юридически обязывающий меморандум по данному проекту, но контракт пока не подписан.

Наконец, переходом на качественно новый уровень для России и Китая может стать развитие трехсторонних и многосторонних форм торгово-экономического взаимодействия, а также реализация совместных проектов в третьих странах ближнего зарубежья. Большим, но пока нераскрытым потенциалом обладает налаживание трехстороннего приграничного взаимодействия Россия – Китай – Монголия и Россия – Китай – Северная Корея. Оптимизм внушает открытие Китаем буквально несколько недель назад Экспериментальной зоны свободной торговли во Внутренней Монголии. Эта зона, с одной стороны, способна подстегнуть российско-китайское приграничное взаимодействие, поскольку одна из ее территорий включает Маньчжоули, который граничит с российским Забайкальском. Это уже вторая китайская зона свободной торговли, ориентированная на сотрудничество с Россией. Первая была создана в 2019 г. в провинции Хэйлунцзян. Создание таких зон способно придать новый импульс развитию торгово-экономического взаимодействия, особенно в приграничных территориях.

С другой стороны, создание новой зоны свободной торговли с ориентацией на Монголию и Россию значимо и в другом аспекте. Есть основания полагать, что в Китае было принято принципиальное решение о необходимости придать динамику коридору Китай – Монголия – Россия, заявленному еще в 2013 г. как часть инициативы «Пояс и путь», но долгое время не получавшего должного развития. Подписание меморандума по «Силе Сибири-2» в сентябре 2025 г. и создание в апреле 2026 г. Экспериментальной зоны свободной торговли во Внутренней Монголии косвенно свидетельствует о том, что коридору Китай – Монголия – Россия стало придаваться большее значение в Китае. Это важное достижение, которое может иметь долговременные последствия.

Не менее перспективным, кстати, представляется налаживание взаимодействия в треугольнике Россия – Китай – Северная Корея. На этом направлении возможны интересные совместные проекты. Такие многосторонние формы приграничного взаимодействия способны не только укрепить торгово-экономические отношения между государствами, но и придать импульс экономическому развитию соответствующих приграничных районов России, Китая и соответствующих стран. Для России это важно в контексте комплексного развития Дальнего Востока как одной из национальных задач, для Китая – северо-восточных провинций (Хэйлунцзян, Цзилинь, Ляонин), объективно отстающих по темпам и состоянию социально-экономического развития от большинства других китайских провинций и районов.

Весьма полезной в части повышения качества российско-китайских отношений была бы реализация крупных инфраструктурных и промышленных проектов, которые бы реализовывались совместно Россией и Китаем, например, в Центральной Азии, с которой и Китай, и Россия имеют общие границы и для которой выступают двумя крупнейшими торговыми партнерами и источниками финансирования (инвестиций, кредитов и помощи развитию). На современном этапе Центральная Азия динамично развивается, страны региона расширяют свою внешнеэкономическую открытость, демонстрируют заинтересованность в привлечении иностранных инвестиций и реализации новых проектов, на этом направлении есть огромное пространство для совместных усилий России и Китая, новых идей и предложений, которые могли бы работать на благо двух стран и всего региона.