Правоохранительные силы как инструмент морской мощи Китая

Подготовлено в рамках Конкурса молодых востоковедов

Максим Габриелян

КНР инициировала операцию в связи с началом переговоров Японии и Филиппин о разграничении морских зон. Так как оба государства имеют разбросанные островные владения в Тихом океане, зоны их формального контроля могут пересекаться. Например, японский остров Хатерума (архипелаг Рюкю) находится всего в 415 километрах от филиппинского острова Мавулис. При этом, согласно Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, как Токио, так и Манила имеют право объявить район в 340 километров от берега своей исключительной экономической зоной (ИЭЗ).

Тем не менее, начатые переговоры были восприняты КНР как посягательство на территориальную безопасность по двум причинам. Во-первых, попытка провести делимитацию между Филиппинами и Японией неизбежно ставит вопрос об ИЭЗ к востоку от острова Тайвань, который признаётся неотъемлемой частью Китая (расстояние до Тайваня от острова Мавулис составляет порядка 165,5 км, а от Хатерумы около 207 км). Таким образом, желание установить новые границы воспринимается Пекином как попытка изменить региональный statusquo, который не учитывает его интересов в море и косвенно пересматривает позицию по Тайваню.

Во-вторых, действия Токио и Манилы свидетельствуют о желании укрепить первую островную цепь – оборонительный периметр во главе с США в Западной части Тихого океана, нацеленный на сдерживание Китая. На протяжении последних нескольких лет ВМС НОАК демонстративно пересекали эту линию, показывая свою способность проецировать силу на дальние моря. Например, в июне 2025 года авианосцы «Ляонин» и «Шаньдун» впервые ушли вглубь Тихого океана и преодолели вторую «островную цепь» между японскими островами Огасавара и американским островом Гуам, что вызвало тревогу в США и Японии. Поэтому прояснение японской и филиппинской ИЭЗ на море говорит о стремлении создать координированный контроль через разделение «зон ответственности» в отношении китайских кораблей, что создаёт дополнительные риски для Китая.

Показательно, что Китай использовал в качестве ответа на переговоры не вооруженные силы, а береговую охрану, являющуюся частью полицейских сил. В 2021 году был принят Закон «О береговой охране», который расширил полномочия этих структур, а также ввёл понятие «воды под юрисдикцией Китайской Народной Республики», создав гибкие рамки действий. Поэтому их применение в спорных зонах позволяет выполнить сразу две задачи: продемонстрировать суверенитет Китая, легитимизируя его притязания; помочь избежать вооруженных инцидентов.

С 2024 года Китай расширил как количество акций с участием правоохранительных сил, так и пространство их деятельности. Например, в 2025 году Береговая охрана и Управление морской безопасности Китая усилии патрулирование и инспекции судов возле близких к побережью островов Цзиньмэнь и Мацзу. Однако прошедшая с 6 по 10 июня 2026 года операция стала прецедентом по нескольким причинам.

Во-первых, необходимо рассмотреть конкретный состав сил. Операция была проведена патрульными кораблями класса «Хайсюнь 09» и «Хайсюнь 06», гидрографическим судном «Хайсюнь 08» и специализированным спасательным судном «Дунхай Цзю 113». Каждая из этих единиц должна демонстрировать странам региона успехи Китая в морском строительстве и совершенствование своей мощи. Например, введённый в эксплуатацию в 2022 году «Хайсюнь 06» – хотя и нацелен на задачи по береговой охране – способен идти до 10 тысяч морских миль (более 18,5 тысяч км) и непрерывно работать в течение 60 дней без дозаправки или пополнения запасов. Поэтому в 2025 году он был лично презентован 10 министрам иностранных дел стран Океании, как действенный способ обеспечить защиту их побережья. Аналогично, построенный в 2021 году «Хайсюнь 09» стал самым крупным патрульным кораблём в мире. При этом он имеет новейшие средства для обработки данных и разведки, а также способен принимать тяжёлые вертолёты и заниматься высадкой десанта. Таким образом, состав оперативной группы демонстрировал растущий технический потенциал Китая на море и его способности к проекции силы.

Во-вторых, уникальна география проведённой операции – силы береговой охраны Китая преимущественно привлекаются для действий в Южно-Китайском море и Тайваньском проливе. Однако эти манёвры впервые были проведены восточнее Тайваня во «внешней», тихоокеанской стороне первой островной цепи, между филиппинским островом Мавулис и японским архипелагом Рюкю. Подобный шаг свидетельствует не просто о попытке нормализовать китайское присутствие в новых водах, а способности закрепиться на пространствах, далёких от побережья КНР. Поэтому операции к востоку от Тайваня могут послужить удобным средством для проникновения китайской морской полиции в другие спорные зоны. Например, уже 14 июня после завершения операции, правоохранительные силы КНР впервые приблизились к контролируемому тайваньской администрацией острову Тайпин на архипелаге Спратли.

В-третьих, представляют интерес конкретные манёвры китайских кораблей в ходе операции. В частности, они проверяли средства навигации, проводили патрульные инспекции (всего было досмотрено 198 судов), а также картографировали морское дно. Подобные шаги демонстрируют развитие трёхуровневой системы давления на Тайвань, когда гражданские рыболовные суда составляют внешний контур, ВМС НОАК внутренний, а береговая охрана промежуточный. То есть, совершенствуются средства досмотра и инспекции судов вдоль всего острова, а также расширяются знания о возможном театре действий. Этот факт также демонстрирует растущие возможности КНР дать отпор Тайбэю, не прибегая к прямым, военным средствам.

Последствия данной операции необходимо рассматривать с нескольких действующих сторон. Для Китая эта операция показала риски пересмотра существующего морского права в регионе, но в то же время продемонстрировала потенциал к расширению своего присутствия на отдалённых пространствах, представляя их как защиту своих законных морских интересов. Как следствие, необходимо ожидать расширение дальнейшего числа подобных операций Китая в отдалённых водах, а также растущее участие правоохранительных сил как средства проецирования мощи.

При этом стоит ожидать дальнейшей эскалации со стороны Тайбэя. Параллельно с проводимой КНР операцией 9 июня тайваньские войска начали артиллерийские учения по отражению гипотетического десанта, а 10 июня впервые протестировали американские реактивные системы залпового огня M142 HIMARS. Кроме того, совершенствуется и военно-промышленный потенциал острова в морской сфере – в июне этого года, несмотря на финансовые и производственные трудности, власти Тайваня собираются презентовать дизель-электрическую подлодку собственного производства «Хай Кун» (поэтому картографирование Китаем вод восточнее острова также может свидетельствовать о сборе информации о потенциале Тайбэя в подводном пространстве).

Несмотря на предупреждения со стороны Пекина, Токио и Манила не отказались от планов провести переговоры о делимитации морских границ. 10 июня власти Японии даже сообщили о планах разместить ракетный комплекс Тип 12 на острове Минамитори в центральной части Тихого океана, что говорит о желании и далее сдерживать Китай на отдалённых пространствах. Тем не менее, японские и филиппинские дипломаты до сих пор официально не огласили о каких конкретно территориях пройдут переговоры, что можно трактовать как попытку избежать новой конфронтации с КНР. Кроме того, показательна реакция США – администрация президента Дональда Трампа лишь призвала к мирному диалогу после начала морской операции. Подобная пассивность Соединенных Штатов открывает новые возможности для Пекина, чтобы пересмотреть региональный ландшафт в свою пользу, в том числе и на море. Нежелание администрации Трампа вмешиваться в ситуацию может также подтолкнуть Японию и Филиппины занять более осторожную позицию в краткосрочной перспективе.

Выводы
Проведённая Китаем операция в июне этого года отразила смену баланса сил Азиатско-Тихоокеанского региона сразу в нескольких плоскостях. КНР столкнулась с угрозой пересмотра правового территориального порядка на море, в результате чего пошла на применение своих полицейских сил на новых рубежах. Подобная акция стала прецедентом, так как закрепляет позиции Пекина вне первой островной цепи, открывая простор для нормализации своего присутствия, апеллируя не к военной силе, а международному праву. Как следствие, необходимо ожидать расширения географии деятельности китайских правоохранительных сил и всё более частое их применение как силы сдерживания. При этом состав береговой охраны свидетельствует об укреплении технического потенциала морских сил, а также растущих возможностей для решения региональных проблем (например, тайваньского вопроса) невоенными средствами. Кроме того, отсутствие жёсткой реакции со стороны США, несмотря на действия Тайваня, Японии и Филиппин, станут дополнительным стимулом для Китая, чтобы расширить своё морское присутствие в оспариваемых зонах, чтобы переформатировать региональный ландшафт в свою пользу.