Почему пошлины Трампа не сломали фарминдустрию Южной Кореи

Подготовлено в рамках Конкурса молодых востоковедов

Диана Слободян

Структура южнокорейской фармацевтической индустрии состоит из оригинальных лекарственных препаратов и дженериков, то есть воспроизведенных средств. Однако в конце 70-х годов прошлого века выделилось новое направление развития фармацевтики с применением биотехнологий — биофармацевтика. Успех в области биотехнологических препаратов привел к золотой эре фармакологии, позволив разрабатывать инновационные методы лечения и препараты.

Для Южной Кореи, находившейся долгое время в статусе догоняющей страны, биофармацевтика стала одним из ведущих направлений фарминдустрии, занимая наибольшую долю в экспорте. На начальном этапе развития новой индустрии ей было необходимо найти альтернативные пути выхода на мировой рынок, поэтому упор был сделан не на оригинальные биопрепараты, а на биоаналоги, которые выпускаются после истечения срока действия патента на оригинал. Биоаналоги занимают наибольшую долю экспорта фармацевтической продукции Республики Корея, что делает этот сектор уязвимым перед внешними изменениями.

Пандемия COVID-19 стала толчком для развития фармацевтической индустрии, особенно в области вакцин. Однако на настоящем этапе влияние пандемии практически отсутствует. Так, резко возросший объем экспорта в этот период сократился и вернулся к доковидным темпам развития.

США традиционно являлись основным импортером южнокорейской фармацевтической и биофармацевтической продукции, что во многом обусловлено Соглашением о свободной торговле (KORUS FTA) и зависимостью РК от американского рынка. В соответствии с KORUS FTA фармацевтическая продукция пошлиной не облагается, большое внимание уделялось патентному регулированию и защите прав интеллектуальной собственности, что в свое время способствовало росту числа патентных заявок Южной Кореи. Кроме того, на начальных этапах формирования биофармацевтической отрасли США оказали Республике Корея технологическую поддержку. Так, одна из крупнейших южнокорейских фармкомпаний Celltrion получила базовые технологии для строительства и эксплуатации производственных мощностей от компании VaxGen — дочерней компании Genentech (США), а индустрия в целом ориентировалась именно на американский опыт.

Более того, в рамках «Третьего пятилетнего комплексного плана развития фармацевтической и биофармацевтической промышленности» особое внимание уделялось реагированию на политику США. В плане отмечаются опасения, связанные с изданием указа президента США о биотехнологиях от 12 сентября 2022 г., который направлен на укрепление суверенитета в этой области и сокращение зависимости от глобальных цепочек поставок. Иными словами, южнокорейское правительство задолго до введения пошлин осознавало критическую зависимость от американских регуляторных решений.

Поэтому введение импортных пошлин Дональдом Трампом в 2025 году пошатнуло устоявшиеся отношения между двумя странами. Тарифная политика, которая затрагивала в том числе фармацевтическую продукцию, поставила под угрозу южнокорейский экспорт. Несмотря на существующее Соглашение о свободной торговле, в прошлом году пошлины для РК составили 10 % на всю продукцию, а в феврале 2025 годапрозвучало заявление о возможном повышении ставки до 25 %. Более того, в апреле 2025 года президент США также заявил журналистам, что тарифы на фармацевтику будут «на уровне, которого они не видели раньше».

Благодаря усилиям южнокорейской стороны, фармацевтической индустрии удается сохранять относительную стабильность: на сегодняшний день южнокорейская фармацевтическая продукция облагается 15 % пошлиной. Однако важно отметить, что ограничения не распространяются на биоаналоги и орфанные препараты, это будет актуально по крайней мере еще год. Для Южной Кореи, экспорт которой состоит в основном из биоаналогов, а не оригинальных препаратов, это гарантирует относительно устойчивые позиции и отсутствие резкого сокращения экспорта.

Тем не менее риски сохраняются. Так, например, на продукцию могут быть повышены тарифы до 100 % (как на оригинальные препараты из стран, которые не заключили новые соглашения с США). В таком случае южнокорейские компании должны быть готовы к быстрому реагированию. Поэтому рассмотрим следующие возможные варианты развития событий.

Первый сценарий — значительное сокращение экспорта продукции в США и переориентация на другие рынки. Южная Корея в экспорте фармпродукции ориентирована на западные рынки, которые включают ЕС и США, на последнюю приходится около 20 % всего экспорта биофармацевтической продукции и около 15 % фармацевтической. В последние годы отчетливо прослеживается тенденция к увеличению экспорта в Германию и Венгрию, что указывает на потенциал расширения присутствия в Европе.

Однако у Республики Корея также есть возможность укрепить сотрудничество с Бразилией, которая является одним из крупнейших фармацевтических партнеров, через который можно быстро выйти также и на быстрорастущие фармацевтические рынки Латинской Америки. В то же время выход на рынки ЮВА может быть затруднен из-за доминирования китайской продукции и более низких цен на нее. Российский рынок, помимо аналогичной проблемы, связанной с китайским присутствием, более всего ориентирован на импорт продукции из Европы, а геополитическая ситуация делает его малоперспективным в среднесрочной перспективе. Таким образом, переориентация на другие рынки возможна лишь частично и потребует времени.

Второй сценарий — перенос производства в США, что является самым оптимальным с точки зрения Штатов, которые стремятся сосредоточить промышленность на территории государства. Подобное было нетипично для южнокорейской фармацевтической индустрии вплоть до 2026 года.

Компания Celltrion не столько для большей интеграции в глобальные цепочки поставок, сколько для экспансии на американский рынок открыла производство в Бранчберге, приобретенное ранее у Eli Lilly. Samsung Biologics, в свою очередь, в этом же году открыла производство в Роквилле. Помимо этого свои небольшие производства в США имеет компания SK pharmteco (Техас, Калифорния, Пенсильвания), а также Lotte Biologics. Однако заинтересованность в открытии собственных производств в США связана скорее не с попыткой избежать пошлин, а улучшить доступность собственных производств для американских компаний, так как все перечисленные фармацевтические компании в первую очередь предоставляют услуги контрактного производства (CDMO).

Наиболее вероятным является второй сценарий, особенно в контексте непрекращающихся торговых войн между США и Китаем. Более жесткие рамки, в которые США ставит китайскую промышленность, могут помочь извлечь выгоду южнокорейскому бизнесу, который, даже несмотря на введение пошлин, может занять освободившуюся нишу на фармацевтическом рынке.

Наименее вероятным эффектом давления со стороны США выглядит возобновление переговоров по трехстороннему соглашению о свободной торговле между Китаем, Японией и Южной Кореей, обсуждение которого началось еще в 2012 году. Не только глубокая зависимость от американского рынка, а также риски вторичных санкций или ответных пошлин со стороны США делают заключение такого соглашения рискованным. Несмотря на это, заключение соглашения могло бы усилить экономическую интеграцию трех государств, что обеспечило бы им стабильность в долгосрочной перспективе.

Таким образом, южнокорейская фармацевтическая отрасль ощутила влияние торговых решений США. Зависимость от американского рынка, закрепленная ССТ, трансформировалась из фактора роста в фактор уязвимости. Однако специализация на биоаналогах на сегодняшний день является для РК наиболее благоприятной. Несмотря на возможные варианты, Южная Корея скорее склонна сохранить важного стратегического партнера, а потому активно открывает производства на территории Штатов. В будущем южнокорейскому правительству будет необходимо вовремя реагировать на изменения в американо-китайских отношениях и пытаться извлечь выгоду, сохраняя суверенитет в индустрии здравоохранения.