Евгения Горюшина
1 сентября 2026 года Государственная нефтяная компания Азербайджанской Республики (SOCAR, State Oil Company of Azerbaijan Republic)подписала меморандум с китайской China National Offshore Oil Corporation (CNOOC). Приход крупного актора из КНР на азербайджанский шельф – не смена ориентиров, а усложнение игры. В новой модели энергодипломатии Баку западные и китайские компании борются за активы, а SOCAR набирает вес как независимый международный оператор.
Пописанный 1 сентября документ предусматривает возможные совместные проекты в Азербайджане и третьих странах – от разведки и разработки морских нефтегазовых месторождений до нефтепереработки, нефтехимии, инжиниринга и поставок оборудования.
В соглашении не упоминаются ни конкретные месторождения, ни принцип распределения долей, ни суммы вложений. Однако знаковым является уже само начало диалога. Флагман китайского производства морской нефти и газа впервые получает возможность войти в азербайджанскую морскую нефтегазодобычу – сферу, которая более 30 лет оставалась преимущественно зоной присутствия западных компаний.
Главный вопрос сегодня состоит в том, какая тенденция на самом деле стоит за этим событием: идет ли речь о переориентации внешнеэкономической стратегии Баку, или же мы наблюдаем стремление расширить круг партнеров и по-новому распределить роли в совместных проектах?
Несколько сюжетов из недавней истории. Современная нефтяная отрасль Азербайджана формировалась при решающем участии западных компаний. Подписанный 20 сентября 1994 года «контракт века» по группе шельфовых месторождений «Азери-Чираг-Гюнешли» объединил 11 компаний из семи стран. Запад был представлен британскими (BP, Ramco), американскими (Amoco, UNOCAL, Pennzoil, McDermott) и норвежскими (Statoil) компаниями. В консорциум также вошли российская компания Lukoil, турецкая TPAO, саудовская Delta и азербайджанская SOCAR. На первом этапе, как очевидно, наиболее весомым выглядело американское участие. Но впоследствии Amoco вошла в BP, UNOCAL стала частью Chevron, а BP закрепилась в качестве главного оператора крупнейших каспийских проектов. Китай в этой первоначальной архитектуре отсутствовал полностью. Его нефтяное присутствие появилось позднее и первоначально оставалось на периферии отрасли.
К середине 1990-х годов нефтяная стратегия превратилась для Азербайджана в действенный инструмент укрепления внешнеполитической независимости. Поступления от экспорта увеличивали бюджетные возможности страны, а прокладка транспортных артерий через Грузию и Турцию постепенно ослабляла привязку к российской транзитной системе. Данный курс был продолжен вводом в строй нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан, Южнокавказского газопровода, а в дальнейшем – Южного газового коридора. В последующие десятилетия энергетическое взаимодействие вышло на одно из ведущих мест в отношениях Азербайджана с США, Великобританией, Турцией и странами Европы.
В известной степени в азербайджанской нефтедобыче в прошлые годы присутствовал и китайский капитал. В начале 2000-х самая крупная из китайских нефтяных компаний – компания CNPC (China National Petroleum Corporation) – получила доли в сухопутных проектах Кюрсанги-Карабаглы и Юго-Западный Гобустан. Однако по масштабу и значению эти активы заметно уступали крупным морским месторождениям, где ведущие позиции сохраняли западные компании.
Начало переговоров между CNOOC и SOCAR способно впервые нарушить сложившийся баланс. В этой связи уместен вопрос: почему Баку открывает дверь крупному партнеру из Китая? Ответ достаточно очевиден.
Азербайджанская нефтедобыча вступила ныне в зрелый период. В 2025 году страна добыла около 27,7 млн тонн нефти и конденсата, из них примерно 16,2 млн тонн пришлось на Азери-Чираг-Гюнешли. В первой половине 2026 года общий объем добычи составил около 13,3 млн тонн.
Крупнейшие месторождения продолжают определять положение отрасли. При этом поддержание добычи все больше зависит от новых геологоразведочных работ, освоения глубоких горизонтов и технологий, позволяющих эффективнее разрабатывать зрелые залежи. Именно этим CNOOC и представляет для Баку особый интерес, поскольку компания специализируется на морской нефтегазодобыче и располагает значительным опытом работы в глубоководных проектах. За первое полугодие 2026 года ее чистая прибыль достигла 85,8 млрд юаней, а добыча – рекордных 398,7 млн баррелей нефтяного эквивалента. Инвестиционная программа на год оценивается в 112–122 млрд юаней.
Есть у CNOOC и собственный каспийский опыт. В 2025 году компания договорилась с казахстанской компанией «КазМунайГаз» о совместной разработке участка Жылыой, часть которого расположена в казахстанском секторе Каспийского моря. Стороны разделили участие в проекте ровно пополам.
Азербайджан в этом отношении выглядит естественным продолжением. Здесь уже имеется развитая инфраструктура морской добычи, накоплен большой массив геологических данных, и как головная государственная компания действует SOCAR, которая сама все увереннее выходит на зарубежные рынки.
При этом эволюция роли SOCAR в последние годы не менее примечательна, чем приход китайского капитала. Летом 2026 года компания приняла у BP операторские функции на нефтепроводе Баку-Тбилиси-Джейхан в Азербайджане, Грузии и Турции. В августе SOCAR увеличила свою долю в Азери-Чираг-Гюнешли, выкупив пакет японской компании ITOCHU.
Но наиболее яркая иллюстрация перемен приходится на начало нынешней осени. Дело в том, что 1 сентября, помимо заключения меморандума с CNOOC, азербайджанская сторона подписала также аналогичный документ с американской компанией Comstock Resources. Речь идет о покупке долей в газовых активах бассейна Хейнсвилл на сумму около 1,65 млрд долларов. Хейнсвилл – один из крупнейших районов газодобычи США, связанный с инфраструктурой побережья Мексиканского залива и растущим экспортом СПГ.
Успех сделки даст SOCAR прямой выход на американскую газодобычу. Иными словами, сегодня SOCAR уже не довольствуется ролью участника проектов, где ведущие позиции принадлежали иностранным компаниям. Она укрепляет свою роль в крупнейших национальных активах, берет на себя операторские функции и выходит в зарубежную добычу. Тем самым возрастают и возможности Баку самостоятельно определять условия работы с внешними партнерами.
Возвращаясь к выходу CNOOC в нефтяной сектор Азербайджана, добавим, что китайско-азербайджанскому меморандуму от 1 сентября предшествовал ряд событий, создававших для него общие благоприятные условия. В июле 2024 года Китай и Азербайджан на межгосударственном уровне включили добычу и переработку углеводородов в число приоритетных сфер сотрудничества. В апреле 2025 года двусторонние отношения были подняты до уровня всеобъемлющего стратегического партнерства. Параллельно китайские компании наращивали активность в энергетике, цифровой инфраструктуре и возобновляемой генерации. Летом 2026 года к этим направлениям добавились новые инициативы. В августе в Баку обсуждалось создание вычислительной платформы для искусственного интеллекта с участием CITIC Group первоначальной мощностью до 1 ГВт, причем китайская сторона рассматривалась и как потенциальный участник финансирования, и как подрядчик по строительству. 31 августа (за день до меморандума между SOCAR и CNOOC) меморандум о сотрудничестве подписали генеральные прокуратуры двух стран.
Оснований говорить, что в нефтегазовой политике Баку происходит некий «китайский разворот», пока нет. BP остается оператором Азери-Чираг-Гюнешли и Шах-Дениз. ExxonMobil обсуждает с SOCAR новые проекты, а в феврале 2026 года США и Азербайджан подписали Хартию о стратегическом партнерстве, где отдельное место отведено энергетике, транспорту, цифровой инфраструктуре и инвестициям.
Запад по-прежнему в лидерах, но западные компании перестали быть для Баку единственным окном в мир инвестиций, технологий и партнерств. Если CNOOC после меморандума действительно войдет в крупный шельфовый проект, это будет знаком не «китайского крена», а усилившейся нефтегазовой позиции Азербайджана. Тридцать лет назад иностранный капитал был для страны необходимостью, без которой невозможно было поднять отрасль. Сегодня доступ к азербайджанским активам сам превратился в товар, который востребован внешними игроками.
В соглашении не упоминаются ни конкретные месторождения, ни принцип распределения долей, ни суммы вложений. Однако знаковым является уже само начало диалога. Флагман китайского производства морской нефти и газа впервые получает возможность войти в азербайджанскую морскую нефтегазодобычу – сферу, которая более 30 лет оставалась преимущественно зоной присутствия западных компаний.
Главный вопрос сегодня состоит в том, какая тенденция на самом деле стоит за этим событием: идет ли речь о переориентации внешнеэкономической стратегии Баку, или же мы наблюдаем стремление расширить круг партнеров и по-новому распределить роли в совместных проектах?
Несколько сюжетов из недавней истории. Современная нефтяная отрасль Азербайджана формировалась при решающем участии западных компаний. Подписанный 20 сентября 1994 года «контракт века» по группе шельфовых месторождений «Азери-Чираг-Гюнешли» объединил 11 компаний из семи стран. Запад был представлен британскими (BP, Ramco), американскими (Amoco, UNOCAL, Pennzoil, McDermott) и норвежскими (Statoil) компаниями. В консорциум также вошли российская компания Lukoil, турецкая TPAO, саудовская Delta и азербайджанская SOCAR. На первом этапе, как очевидно, наиболее весомым выглядело американское участие. Но впоследствии Amoco вошла в BP, UNOCAL стала частью Chevron, а BP закрепилась в качестве главного оператора крупнейших каспийских проектов. Китай в этой первоначальной архитектуре отсутствовал полностью. Его нефтяное присутствие появилось позднее и первоначально оставалось на периферии отрасли.
К середине 1990-х годов нефтяная стратегия превратилась для Азербайджана в действенный инструмент укрепления внешнеполитической независимости. Поступления от экспорта увеличивали бюджетные возможности страны, а прокладка транспортных артерий через Грузию и Турцию постепенно ослабляла привязку к российской транзитной системе. Данный курс был продолжен вводом в строй нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан, Южнокавказского газопровода, а в дальнейшем – Южного газового коридора. В последующие десятилетия энергетическое взаимодействие вышло на одно из ведущих мест в отношениях Азербайджана с США, Великобританией, Турцией и странами Европы.
В известной степени в азербайджанской нефтедобыче в прошлые годы присутствовал и китайский капитал. В начале 2000-х самая крупная из китайских нефтяных компаний – компания CNPC (China National Petroleum Corporation) – получила доли в сухопутных проектах Кюрсанги-Карабаглы и Юго-Западный Гобустан. Однако по масштабу и значению эти активы заметно уступали крупным морским месторождениям, где ведущие позиции сохраняли западные компании.
Начало переговоров между CNOOC и SOCAR способно впервые нарушить сложившийся баланс. В этой связи уместен вопрос: почему Баку открывает дверь крупному партнеру из Китая? Ответ достаточно очевиден.
Азербайджанская нефтедобыча вступила ныне в зрелый период. В 2025 году страна добыла около 27,7 млн тонн нефти и конденсата, из них примерно 16,2 млн тонн пришлось на Азери-Чираг-Гюнешли. В первой половине 2026 года общий объем добычи составил около 13,3 млн тонн.
Крупнейшие месторождения продолжают определять положение отрасли. При этом поддержание добычи все больше зависит от новых геологоразведочных работ, освоения глубоких горизонтов и технологий, позволяющих эффективнее разрабатывать зрелые залежи. Именно этим CNOOC и представляет для Баку особый интерес, поскольку компания специализируется на морской нефтегазодобыче и располагает значительным опытом работы в глубоководных проектах. За первое полугодие 2026 года ее чистая прибыль достигла 85,8 млрд юаней, а добыча – рекордных 398,7 млн баррелей нефтяного эквивалента. Инвестиционная программа на год оценивается в 112–122 млрд юаней.
Есть у CNOOC и собственный каспийский опыт. В 2025 году компания договорилась с казахстанской компанией «КазМунайГаз» о совместной разработке участка Жылыой, часть которого расположена в казахстанском секторе Каспийского моря. Стороны разделили участие в проекте ровно пополам.
Азербайджан в этом отношении выглядит естественным продолжением. Здесь уже имеется развитая инфраструктура морской добычи, накоплен большой массив геологических данных, и как головная государственная компания действует SOCAR, которая сама все увереннее выходит на зарубежные рынки.
При этом эволюция роли SOCAR в последние годы не менее примечательна, чем приход китайского капитала. Летом 2026 года компания приняла у BP операторские функции на нефтепроводе Баку-Тбилиси-Джейхан в Азербайджане, Грузии и Турции. В августе SOCAR увеличила свою долю в Азери-Чираг-Гюнешли, выкупив пакет японской компании ITOCHU.
Но наиболее яркая иллюстрация перемен приходится на начало нынешней осени. Дело в том, что 1 сентября, помимо заключения меморандума с CNOOC, азербайджанская сторона подписала также аналогичный документ с американской компанией Comstock Resources. Речь идет о покупке долей в газовых активах бассейна Хейнсвилл на сумму около 1,65 млрд долларов. Хейнсвилл – один из крупнейших районов газодобычи США, связанный с инфраструктурой побережья Мексиканского залива и растущим экспортом СПГ.
Успех сделки даст SOCAR прямой выход на американскую газодобычу. Иными словами, сегодня SOCAR уже не довольствуется ролью участника проектов, где ведущие позиции принадлежали иностранным компаниям. Она укрепляет свою роль в крупнейших национальных активах, берет на себя операторские функции и выходит в зарубежную добычу. Тем самым возрастают и возможности Баку самостоятельно определять условия работы с внешними партнерами.
Возвращаясь к выходу CNOOC в нефтяной сектор Азербайджана, добавим, что китайско-азербайджанскому меморандуму от 1 сентября предшествовал ряд событий, создававших для него общие благоприятные условия. В июле 2024 года Китай и Азербайджан на межгосударственном уровне включили добычу и переработку углеводородов в число приоритетных сфер сотрудничества. В апреле 2025 года двусторонние отношения были подняты до уровня всеобъемлющего стратегического партнерства. Параллельно китайские компании наращивали активность в энергетике, цифровой инфраструктуре и возобновляемой генерации. Летом 2026 года к этим направлениям добавились новые инициативы. В августе в Баку обсуждалось создание вычислительной платформы для искусственного интеллекта с участием CITIC Group первоначальной мощностью до 1 ГВт, причем китайская сторона рассматривалась и как потенциальный участник финансирования, и как подрядчик по строительству. 31 августа (за день до меморандума между SOCAR и CNOOC) меморандум о сотрудничестве подписали генеральные прокуратуры двух стран.
Оснований говорить, что в нефтегазовой политике Баку происходит некий «китайский разворот», пока нет. BP остается оператором Азери-Чираг-Гюнешли и Шах-Дениз. ExxonMobil обсуждает с SOCAR новые проекты, а в феврале 2026 года США и Азербайджан подписали Хартию о стратегическом партнерстве, где отдельное место отведено энергетике, транспорту, цифровой инфраструктуре и инвестициям.
Запад по-прежнему в лидерах, но западные компании перестали быть для Баку единственным окном в мир инвестиций, технологий и партнерств. Если CNOOC после меморандума действительно войдет в крупный шельфовый проект, это будет знаком не «китайского крена», а усилившейся нефтегазовой позиции Азербайджана. Тридцать лет назад иностранный капитал был для страны необходимостью, без которой невозможно было поднять отрасль. Сегодня доступ к азербайджанским активам сам превратился в товар, который востребован внешними игроками.
Автор: Горюшина Евгения Михайловна, руководитель сектора кавказских исследований ИКСА РАН