Зачем Ли Чжэмёну лозунги эпохи Пак Чонхи?

Валентин Волощак

С конца 2025 г. президент Южной Кореи Ли Чжэмён в своих заявлениях стал чаще обращаться к теме военной самостоятельности государства. В его рассуждениях на эту тему видное место заняло понятие «самостоятельной обороны», достижение которой неоднократно упомянуто им в качестве одной из важных задач для Южной Кореи на сегодняшний день. «В условиях нестабильной международной обстановки самостоятельная оборона – это основа основ… немыслимо, что Южная Корея, которая тратит на оборону в 1,4 раза больше ВВП Северной Кореи и является пятой военной державой в мире, не может защитить себя» – сообщил Ли Чжэмён в своем посте в социальной сети X в январе 2026 г.

Примечательно, что «самостоятельная оборона» являлась одним из ключевых лозунгов государственной политики при президенте Пак Чонхи в 1960–1970-х гг. В рамках политики «самостоятельной обороны» Пак Чонхи проводил ускоренную военную индустриализацию и построение самостоятельных вооруженных сил директивными методами в условиях общей авторитарной модели управления. Объявление этого достаточно радикального курса стало реакцией на серьезный разлад в отношениях США и Южной Кореи в конце 1960-х гг. Тогда на фоне перелома в войне во Вьетнаме и начала поэтапного выхода США из конфликта, Вашингтон провозгласил т. н. доктрину Никсона. Она предполагала увеличение ответственности союзников США за обеспечение общих интересов безопасности и сокращение объемов американской военной поддержки. Для Сеула это выражалось, прежде всего, в перспективе сокращения военного контингента США на территории РК на 20 тыс. военнослужащих (около трети от общей численности). На тот момент это могло серьезным образом ослабить Южную Корею, в своем военном развитии еще сильно зависящую от США и не способную полноценно противостоять Северной Корее в прямом военном столкновении. При этом угроза войны на Корейском полуострове была вполне реальна, в особенности в напряженный период рубежа 1960–1970-х гг., когда были часты провокации и прямые столкновения вооруженных сил Севера и Юга, в том числе – знаменитая инфильтрация северокорейских диверсантов на территорию Южной Кореи с последующей атакой на Голубой дом 21 января 1968 г.

Таким образом, объявляя о политике «самостоятельной обороны», Пак Чонхи, еще недавно инициировавший отправку войск РК во Вьетнам для поддержки США, пошел на экстренное и радикальное переосмысление отношений с Вашингтоном. Радикальность новой политики заключалась не только в подготовке промышленной базы для начала импортозамещения ключевых систем вооружений практически с нуля, но и в попытке создать собственное ядерное оружие – этому США активно пытались препятствовать, в том числе блокируя пути поставок Южной Корее ядерного топлива третьими странами на протяжении 1970-х гг. Можно сказать, что в этот период отношения Сеула и Вашингтона находились в низшей точке за все время существования американо-южнокорейского альянса, и «самостоятельная оборона» Пак Чонхи стала первым большим шагом на пути к военной самостоятельности государства.

Интересно, что Ли Чжэмён – не первый президент, вернувшийся к этому лозунгу: в 2003–2008 гг. при президенте Но Мухёне проводился курс на построение «кооперативной самостоятельной обороны». Под этим, с одной стороны, понималось увеличение военной самостоятельности за счет расширения роли вооруженных сил РК в обеспечении безопасности Корейского полуострова относительно роли контингента США, а также намерение вернуть право оперативного командования войсками РК в военное время (которое с 1950-х гг. посредством ряда институциональных механизмов фактически осуществляет Вашингтон). С другой стороны, лейтмотивом политики «кооперативной самостоятельной обороны» была попытка Южной Кореи встроиться в глобальное сообщество, расширить свое военное присутствие в мире, наладить военное сотрудничество с новыми партнерами, помимо США. Именно тогда Южная Корея начала открывать свои военные базы за рубежом, а в 2003 г. отправила свой военный контингент в Ирак в поддержку операции США – впервые со времен Вьетнама. Характерно, что эти тенденции проявились именно при администрациях левого, прогрессивистского направления (начиная с Но Мухёна, и ныне – при Ли Чжэмёне). Однако для них, в отличие от автократа Пак Чонхи, дискурс самостоятельности продиктован не разочарованием в поддержке США и вынужденным дистанцированием от Вашингтона, а прагматичным и осмысленным стремлением к балансированию и диверсификации своих военно-политических связей.

И все же обстановка, в которой Ли Чжэмён вновь обратился к концепции «самостоятельной обороны», имеет много сходств с периодом конца 1960-х гг. Подход Д. Трампа к союзникам во многом продолжает идеи доктрины Никсона и направлен на увеличение их собственного вклада в функционирование альянсов с США. В случае Южной Кореи, финансовое давление Трампа в рамках двусторонней тарифной сделки и не утихающие слухи о сокращении и передислокации войск США на территории РК (что в свое время спровоцировало Пак Чонхи на отдаление от Вашингтона) стали отправными точками для, возможно, самого значительного пересмотра характера военного сотрудничества двух государств со времен Пак Чонхи, которую союзники лаконично охарактеризовали как «модернизацию альянса США–РК». В общих чертах суть этой модернизации сводится к увеличению РК собственного военного бюджета до 3,5 % от ВВП, осуществлению крупных закупок американской военной продукции и возвращению оперативного командования ВС РК в военное время в обмен на сохранение альянса и обеспечение гарантий расширенного ядерного сдерживания со стороны США.

Однако это не означает, что Южная Корея является заложником воли США. Продвижение идеи «самостоятельной обороны» отражает и собственные стремления Сеула изменить свою глобальную роль, связанные, прежде всего, с экспортом вооружений. Ограничения альянса долгие годы сдерживали военное развитие РК, например – отмененный лишь в 2021 г. «ракетный» меморандум 1979 г., устанавливающий потолки на предельную дальность действия и массу полезной нагрузки ракет, которые допускалось самостоятельно разрабатывать Южной Корее. А по итогам тарифной сделки осени 2025 г. Сеул теперь получил возможность строить собственные атомные подводные лодки – соответствующими технологиями сейчас обладает менее десятка государств во всем мире. Потенциально строительство собственных АПЛ не только укрепит военную автономию Южной Кореи как таковую, но и откроет уникальные перспективы на мировом рынке высокотехнологичной военной продукции и услуг.

И все же, ключевой сюжет, с которым Ли Чжэмён связывает необходимость построения «самостоятельной обороны» – это возвращение оперативного командования над ВС РК в военное время, которое он намеревается осуществить до конца своего президентского срока в 2030 г. «Ради мира и процветания Республики Корея мы должны иметь чувство ответственности и преданности защищать нашу и территорию и народ собственными силами в любых обстоятельствах – именно такое мышление поможет ускорить возвращение оперативного командования», – заявил президент на встрече с высшим командным составом ВС Южной Кореи 27 марта 2026 г. Предыдущие администрации так и не смогли решить этот вопрос и выполнить все условия, предусмотренные поэтапным планом передачи командования, еще в предыдущем десятилетии согласованном союзниками. Но даже если Ли Чжэмёну действительно удастся выполнить свое обещание и вернуть оперативное командование, политический вес этого шага будет несоизмерим с теми преобразованиями, которые были запущены во времена «самостоятельной обороны» Пак Чонхи. Сегодня оперативное командование над ВС РК в военное время – реликт эпохи холодной войны, теряющий актуальность с каждым днем и мало соответствующий современным реалиям, в которых Южная Корея имеет боеспособные и технологические продвинутые ВС. При этом купирование одной из главных угроз – ракетно-ядерной – продолжает обеспечиваться за счет поддержки США по расширенному ядерному сдерживанию, которое только углубилось в последние годы, несмотря на приход Трампа и наличие разногласий по другим вопросам военно-политического сотрудничества. Возвращение права командования, таким образом, станет закономерным и исторически логичным шагом, отражающим текущую реальность. Ли Чжэмён же за счет продвижения этой идеи решает имиджевые, внутриполитические задачи, апеллируя к свойственной южнокорейским прогрессистам идее самостоятельности и реализуя на практике собственную концепцию «прагматичной дипломатии». При этом ликвидация американского верховенства путем реформирования или роспуска Командования объединенными силами США и РК не будет означать утраты тесного военного взаимодействия в тех областях, где оно действительно необходимо союзникам сегодня – в торговле вооружениями, совместном противодействии ракетно-ядерной угрозе, судостроении, развитии военных технологий ИИ и космических технологий и, в целом, в поддержке союзнических обязательств.

Таким образом, хотя цели, с которыми Пак Чонхи и Ли Чжэмён использовали один и тот же лозунг «самостоятельной обороны», имеют явные сходства (в обоих случаях Южная Корея стремилась избежать зависимости в условиях неопределенности и ограниченной поддержки со стороны США), сегодня Сеул и Вашингтон сталкиваются с принципиально новой ситуацией. В отличие от 1970-х гг., у союзников нет серьезных сомнений во взаимной военно-политической поддержке. Переход к самостоятельности РК и осуществление «модернизации» альянса происходит на основе тесной координации и согласования на разных уровнях. В том числе, по вопросу передачи права оперативного командования США и РК в последние месяцы активизировали переговоры и объявили о значительном их «прогрессе», в частности, приняв новую дорожную карту по выполнению условий этапов передачи командования, учредив ряд новых командных структур, которые будут выполнять часть функционала после реформирования Командования объединенных сил и т. д.

Сам выбор лозунга «самостоятельная оборона», однако, несколько драматизирует ситуацию, вызывая ассоциации с эпохой Пак Чонхи – авторитаризмом, давлением государства на бизнес, разрывом с США. Наполнить его новым смыслом признания ответственности за собственную судьбу и прагматизма в условиях сложной международной обстановки – одна из новых задач позиционирования внешнеполитических инициатив для администрации Ли Чжэмёна.