Китай не готов к равноценному обмену с Россией в области фармацевтики

Подготовлено в рамках Конкурса молодых востоковедов

Данила Лукашенко

Сам факт, что форум проводится уже четвёртый год подряд, свидетельствует об определённой институциональной устойчивости. В 2025 году мероприятие проходило при поддержке Минпромторга РФ, в 2026 году организатором выступила контрактно-исследовательская компания «OCT». Это означает постепенный переход инициативы от государства к частному сектору, такой процесс обычно характерен для более зрелых форматов сотрудничества. Судя по оценкам участников, произошло качественное изменение повестки, и если раньше речь шла преимущественно о поставках готовой фармацевтической продукции, то сегодня компании переходят к обсуждению технологического трансфера, локализации производства и совместных клинических исследований. Однако здесь возникает сомнение, насколько глубоко это содержательное изменение подкреплено практическими механизмами реализации?

Первая сессия форума была посвящена регуляторным аспектам, это не случайно, ведь именно здесь лежит ключевое структурное ограничение двустороннего сотрудничества. С российской стороны выступала Алла Трапкова, заместитель генерального директора НЦЭСМП Минздрава РФ, которая подчеркнула ведущую роль России в системе регистрации лекарственных средств ЕАЭС. Фактически, обозначив, что рынок ЕАЭС открывается через регистрацию в РФ. Однако подобная риторика требует осторожности, т. к. ЕАЭС представляет собой региональный рынок, тогда как Китай последовательно ориентируется на стандарты ICH (Международные стандарты, принятые в США и ЕС). Пока регуляторные требования двух стран не гармонизированы, любой инновационный препарат будет проходить двойной круг согласований и требовать гораздо больше времени, что делает совместные проекты экономически менее привлекательными.

С китайской стороны в дискуссии участвовали эксперты Китайского общества по регулированию лекарственных средств (CSDR) и представители Национального управления медицинской продукции КНР (NMPA). Обсуждались требования к производству и испытанию продукции, вопросы интеллектуальной собственности, патентной защиты, а также возможности вывода российских препаратов на китайский рынок. Председатель Комитета по медицинской этике Пекинского онкологического госпиталя Цзе Ли рассказала о мерах по стимулированию глобальных одновременных исследований с участием России и об ускоренной процедуре рассмотрения заявок для инновационных препаратов в Китае, достигнутой благодаря реформе регуляторных принципов NMPA. Особое внимание было уделено позиции китайских регуляторов по включению России в международные многоцентровые клинические исследования для последующей регистрации препаратов в странах ЕАЭС. Сам факт вынесения этого вопроса на первую сессию свидетельствует о признании проблемы обеими сторонами. Однако можно констатировать, что прорыва данного барьера не произошло, т. к. соглашение о взаимном признании клинических данных не подписано и даже не обсуждалось. Вместо этого стороны обсуждают «возможности» и «перспективы».

Почему Китай, демонстрируя готовность к диалогу и сотрудничеству, не спешит с взаимным признанием? Объяснение, как представляется, лежит как минимум в двух плоскостях. Во-первых, Пекин не заинтересован в создании прецедента, который впоследствии могут потребовать и другие страны. Во-вторых, и это, вероятно, главное в условиях санкционного давления и принятого в США BIOSECURE Act, Китай вынужден проявлять повышенную осторожность в передаче технологий и клинических данных. Для Пекина Россия определённо важный, но не приоритетный партнёр в этой сфере. Китай отдаёт предпочтение сотрудничеству со странами Юго-Восточной Азии, Африки и Латинской Америки, где регуляторные и санкционные риски ниже, а геополитическая и экономическая отдача гораздо выше.

Вторая сессия форума «От сделок к альянсам» была посвящена практическим проектам. Главным результатом стало подписание стратегического соглашения между российской компанией «Нанолек» и китайской «Suzhou Alphamab». Документ предусматривает вывод на рынки России, ЕАЭС, Азербайджана и Узбекистана препарата «армоцибарт». По условиям сделки «Нанолек» получает эксклюзивные права на регистрацию, продвижение и реализацию препарата на согласованных территориях. В России, по открытым данным, проживает более 8 тыс. пациентов, нуждающихся в данном препарате. На текущий момент «армоцибарт» проходит клинические исследования III фазы в Китае, завершение которых планируется к середине 2027 года. Однако указанное соглашение – не меморандум, а вполне конкретный контракт с чётким распределением прав, к которому возникает ряд вопросов. «Нанолек» рассматривает это сотрудничество как часть развития своего портфеля препаратов, но насколько глубокой будет реальная локализация препарата? Будет ли российская сторона участвовать в производстве, дальнейшем исследовании и разработке или только в дистрибуции? В ходе форума эти вопросы не получили публичного обсуждения.

Отдельно стоит отметить, что в программе форума тема «локализации производства и трансфера технологий» присутствовала, явно продвигалась, однако конкретных новых проектов или соглашений в этой области анонсировано не было. Выступление руководителя отдела научного консультирования компании «ОСТ» Евгении Радьковой, представившей Россию как ведущий центр онкологических клинических исследований, фактически подтверждает, что главное конкурентное преимущество России – это пациенты и данные, а не инновационные наработки. Однако преимущество несёт в себе риск закрепления за Россией роли поставщика клинических данных, площадки для клинических исследований и рынка реализации, но не равноправного партнёра в инновационных разработках и цепочке создания стоимости. Вопросы по противодействию подобным тенденциям в рамках форума также не затрагивались.

С геополитического ракурса принятый в США BIOSECURE Act создаёт экстерриториальные риски для биотехнологических компаний Китая и их партнёров. Закон запрещает федеральным агентствам закупать оборудование у «биотехнологических компаний, вызывающих обеспокоенность», и распространяет это ограничение на контракты с любыми юридическими лицами, использующими оборудование, данные или услуги подсанкционных компаний. В этих условиях Китай вынужден проявлять повышенную осторожность. Россия, находящаяся под санкциями США, для китайской стороны является неоднозначным партнёром, так как, с одной стороны, сотрудничество с Россией открывает доступ к ёмкому рынку ЕАЭС и научному потенциалу, с другой – создаёт риски вторичных санкций. Именно этим, на мой взгляд, объясняется осторожная позиция NMPA в вопросе взаимного признания клинических данных. Китай готов обсуждать включение России в многоцентровые исследования, но не готов идти на полное взаимное признание, которое могло бы быть воспринято Вашингтоном как нарушение санкционного режима.

Форум, несомненно, зафиксировал важный институциональный сдвиг. Интеграция в CPHI China, регулярность проведения, участие регуляторов высшего уровня – все эти действия свидетельствуют об институционализации двустороннего диалога. Создаётся каркас для системного партнёрства. Однако содержательное наполнение этого каркаса на данный момент остаётся ограниченным. Регуляторный барьер осознан и понятен, но не преодолён. Отсутствие соглашения о взаимном признании клинических исследований сохраняет структурную асимметрию. Пока этот барьер не снят, инновационные китайские препараты не получат лёгкого доступа на рынок ЕАЭС, а российские на китайский рынок. Практические результаты, при всей их позитивности, остаются единичными и не создают системного эффекта.

Можно полагать, что в краткосрочной перспективе сотрудничество будет развиваться по инерционному сценарию, включая рост числа проектов и меморандумов, но без качественного прорыва в регуляторной сфере. В среднесрочной перспективе возможны два сценария. Если стороны заключат соглашение о взаимном признании клинических данных и создадут совместный венчурный фонд для стимулирования двусторонних проектов, сотрудничество сможет перейти к совместным фундаментальным исследованиям и разработке инновационных препаратов типа first-in-class. Если регуляторный барьер сохранится, сотрудничество останется в формате торговли готовыми препаратами и субстанциями. Россия будет выступать нетто-импортёром, не получая доступа к передовым наработкам и технологиям.

Форум показал, что Китай готов к диалогу, но не готов к равноправному обмену. Для России это означает необходимость форсировать переговоры о взаимном признании клинических данных, используя площадки БРИКС и ЕАЭС. Без этого любые проекты останутся точечными, а форум рискует превратиться в ежегодную яркую, но малопродуктивную встречу. Вопрос в том, сможет ли российская сторона превратить эту площадку в реальный инструмент технологического сотрудничества, или же она останется очередным свидетельством институционализации без результатов.