Егор Сигаури-Горский
Морские противоречия между Таиландом и Камбоджей в Сиамском заливе возникли как спор о перекрывающихся притязаниях на континентальный шельф, но со временем превратились в более сложный политико-правовой конфликт вокруг режима управления спорной зоной. Меморандум 2001 г. позволял временно отделить вопрос совместной разработки ресурсов от окончательной делимитации, однако его одностороннее прекращение Таиландом в мае 2026 г. вновь поставило перед сторонами вопрос о приемлемой модели урегулирования. В этих условиях ключевое значение приобретает не только сама линия будущей морской границы, но и выбор между двусторонним переговорным форматом, международно-правовыми процедурами и временным режимом совместного использования ресурсов.
Истоки противоречий
Морское измерение современных конкурирующих территориальных притязаний между Таиландом и Камбоджей оформилось в начале 1970-х гг., когда оба государства в одностороннем порядке заявили несовпадающие притязания на континентальный шельф в Сиамском заливе. Это сформировало так называемую «Зону перекрывающихся притязаний», площадь которой оценивается примерно в 27–30 тыс. кв. км. Принципиальная важность этой зоны связана не только с вопросом осуществления суверенных прав, но и с конкретными экономическими и политическими интересами. По оценкам зона может содержать около 11 трлн куб. футов природного газа, а также запасы нефти. Поэтому спор имеет двойную природу: формально-юридически это вопрос делимитации (разграничения) морских пространств, а политически и экономически – вопрос энергетической безопасности, инвестиций, бюджетных доходов и национального достоинства.
Морское измерение современных конкурирующих территориальных притязаний между Таиландом и Камбоджей оформилось в начале 1970-х гг., когда оба государства в одностороннем порядке заявили несовпадающие притязания на континентальный шельф в Сиамском заливе. Это сформировало так называемую «Зону перекрывающихся притязаний», площадь которой оценивается примерно в 27–30 тыс. кв. км. Принципиальная важность этой зоны связана не только с вопросом осуществления суверенных прав, но и с конкретными экономическими и политическими интересами. По оценкам зона может содержать около 11 трлн куб. футов природного газа, а также запасы нефти. Поэтому спор имеет двойную природу: формально-юридически это вопрос делимитации (разграничения) морских пространств, а политически и экономически – вопрос энергетической безопасности, инвестиций, бюджетных доходов и национального достоинства.
Меморандум 2001 г.
Попытка создать временную основу управления спором была предпринята в 2001 г., когда Таиланд и Камбоджа подписали Меморандум о взаимопонимании по зоне перекрывающихся морских притязаний. Политико-правовой смысл Меморандума состоял не в окончательном установлении границ, а в создании временного режима управления спорной зоной. Стороны согласились вести переговоры одновременно по двум направлениям: о делимитации соответствующих морских зон и о совместной разработке углеводородных ресурсов. Такая модель была компромиссной, позволяя не решать сразу вопрос о суверенных правах, но при этом открывала возможность освоения природных ресурсов.
Попытка создать временную основу управления спором была предпринята в 2001 г., когда Таиланд и Камбоджа подписали Меморандум о взаимопонимании по зоне перекрывающихся морских притязаний. Политико-правовой смысл Меморандума состоял не в окончательном установлении границ, а в создании временного режима управления спорной зоной. Стороны согласились вести переговоры одновременно по двум направлениям: о делимитации соответствующих морских зон и о совместной разработке углеводородных ресурсов. Такая модель была компромиссной, позволяя не решать сразу вопрос о суверенных правах, но при этом открывала возможность освоения природных ресурсов.
С юридической точки зрения положения Меморандума соответствовали логике Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. Ст. 74 и 83 Конвенции предусматривают, что делимитация исключительной экономической зоны (ИЭЗ) и континентального шельфа (КШ) между государствами с противоположными или смежными побережьями должна осуществляться соглашением на основе международного права для достижения справедливого решения. До окончательной делимитации стороны должны стремиться к временным практическим договоренностям и воздерживаться от действий, которые могли бы препятствовать принятию окончательного соглашения. Именно в этом смысле Меморандум является механизмом «замораживания» конфликта и управления правовой неопределенностью до окончательного разграничения.
Тем не менее Меморандум был противоречиво воспринят с точки зрения внутриполитической ситуации в двух странах. Для Камбоджи его положения были выгодными, поскольку позволяли продвигать экономическое освоение ресурсов без предварительного признания тайской линии границы, в то время как в Таиланде документ интерпретировался националистическими силами как потенциальная угроза суверенным правам Бангкока. И хотя формально Меморандум не предрешал вопросы суверенных прав, в тайских политических кругах он стал символом возможной «уступки» Камбодже, которая могла быть подана критически в политической риторике как подрыв национальных интересов.
Современный кризис
5 мая 2026 г. правительство Таиланда одобрило одностороннее прекращение действия Меморандума, заявив, что переговорный процесс на его основе не привел к существенному прогрессу. Премьер-министр Таиланда Анутхин Чанвиракун представил это решение как выполнение своего политического курса и как попытку перевести переговоры в более четкие юридические рамки Конвенции 1982 г. При этом он подчеркнул, что это решение не связано с эскалацией территориальных противоречий на суше, вспыхнувших с новой силой в 2025 г. Официальная позиция Бангкока состоит в том, что прекращение действия Меморандума само по себе не означает отказа от переговоров, однако, следуя этой политической логике, диалог следует продолжить на новой основе, с опорой на международное морское право и двусторонние механизмы.
5 мая 2026 г. правительство Таиланда одобрило одностороннее прекращение действия Меморандума, заявив, что переговорный процесс на его основе не привел к существенному прогрессу. Премьер-министр Таиланда Анутхин Чанвиракун представил это решение как выполнение своего политического курса и как попытку перевести переговоры в более четкие юридические рамки Конвенции 1982 г. При этом он подчеркнул, что это решение не связано с эскалацией территориальных противоречий на суше, вспыхнувших с новой силой в 2025 г. Официальная позиция Бангкока состоит в том, что прекращение действия Меморандума само по себе не означает отказа от переговоров, однако, следуя этой политической логике, диалог следует продолжить на новой основе, с опорой на международное морское право и двусторонние механизмы.
Камбоджа, в свою очередь, выразила сожаление об односторонних действиях Бангкока. Министр иностранных дел и международного сотрудничества Прак Сокхон отметил, что у государства нет иного выбора, кроме как перейти к международно-правовым механизмам урегулирования противоречий в соответствии с Конвенцией 1982 г. Эта позиция особенно примечательна в свете того, что для Пномпеня Конвенция вступила в силу 8 марта 2026 г. И если Таиланд тяготеет скорее к механизму двустороннего политического урегулирования, то Камбоджа все активнее демонстрирует необходимость опоры на международно-правовое урегулирование и обращение к органам по разрешению межгосударственных споров, что предполагает, во-первых, «интернационализацию» споров, а во-вторых, их более конкретное юридическое урегулирование. Это также проявилось и во время эскалации 2025 г., когда Пномпень повторно обратился в Международный Суд ООН, а также заявлял о сборе доказательств для возможного обращения в Международный уголовный суд.
Факторы урегулирования
Юридически переход к процедурам, предусмотренным Конвенцией 1982 г., не гарантирует быстрого результата. Во-первых, согласительная процедура не равна окончательному обязательному судебному решению, хотя она и может предложить основу для урегулирования. Во-вторых, спор касается не только морских пространств в целом, но и отдельных политически чувствительных территорий, например, острова Ко Кут, который в тайском восприятии является не предметом переговоров, а неотъемлемой частью государственной территории.
Юридически переход к процедурам, предусмотренным Конвенцией 1982 г., не гарантирует быстрого результата. Во-первых, согласительная процедура не равна окончательному обязательному судебному решению, хотя она и может предложить основу для урегулирования. Во-вторых, спор касается не только морских пространств в целом, но и отдельных политически чувствительных территорий, например, острова Ко Кут, который в тайском восприятии является не предметом переговоров, а неотъемлемой частью государственной территории.
Политический анализ показывает, что спор развивается на трех уровнях. На внешнеполитическом уровне стороны состязательно толкуют применимые международно-правовые нормы, конкурируют за доступ к природным ресурсам и контроль над переговорным процессом. Второй уровень – внутриполитический, так как в обоих государствах территориальные противоречия активно используются как жест демонстрации решимости власти. В Таиланде, вопреки заявлениям, одностороннее прекращение действия Меморандума можно концептуально рассматривать как часть националистической повестки после вооруженных столкновений на сухопутной границе в 2025 г. На региональном уровне спор показывает пределы возможностей АСЕАН в урегулировании межгосударственных конфликтов, связанных с суверенитетом и морской делимитацией. Ассоциация может содействовать деэскалации через заявления, контакты министров, поддержку переговоров и мониторинг договоренностей при согласии сторон, но не способна заменить собой двустороннее соглашение, согласительную процедуру или иной международно-правовой механизм определения морской границы.
Ресурсный фактор в рассматриваемом споре создает двойной эффект. С одной стороны, потенциальные запасы углеводородов подталкивают стороны к компромиссу, так как без временного режима совместной разработки ни Таиланд, ни Камбоджа не могут полноценно привлекать инвесторов, выдавать лицензии и превращать спорную морскую зону в источник доходов. С другой стороны, чем выше ожидаемая стоимость ресурсов, тем труднее политически принять окончательную линию делимитации. Поэтому вопрос о совместной разработке становится не только прагматическим с точки зрения экономических интересов, но и символическим: для сторонников компромисса это способ извлечь выгоду без отказа от правовой позиции, для националистической оппозиции – потенциальное «размывание суверенных прав».
Возможные сценарии урегулирования
Представляется, что перспективный вариант урегулирования двусторонних противоречий мог бы включать три элемента. Первый – признание того, что временные договоренности о совместной разработке не предрешают окончательную делимитацию. Второй – принятие нового рамочного документа, аналогичного Меморандуму, который сохранял бы идею совместного управления ресурсами, но содержал бы более детальные правовые и процедурные гарантии в соответствии с положениями Конвенции 1982 г. Третий – подключение международно-правовых инструментов не как стратегии давления, а как способа выработать нейтральные параметры будущего соглашения, укорененные в универсальных нормах международного морского права. Такой компромисс позволил бы Таиланду сохранить двусторонний диалог, а Камбодже обеспечить международно-правовые гарантии против потенциального затягивания переговорного процесса.
Представляется, что перспективный вариант урегулирования двусторонних противоречий мог бы включать три элемента. Первый – признание того, что временные договоренности о совместной разработке не предрешают окончательную делимитацию. Второй – принятие нового рамочного документа, аналогичного Меморандуму, который сохранял бы идею совместного управления ресурсами, но содержал бы более детальные правовые и процедурные гарантии в соответствии с положениями Конвенции 1982 г. Третий – подключение международно-правовых инструментов не как стратегии давления, а как способа выработать нейтральные параметры будущего соглашения, укорененные в универсальных нормах международного морского права. Такой компромисс позволил бы Таиланду сохранить двусторонний диалог, а Камбодже обеспечить международно-правовые гарантии против потенциального затягивания переговорного процесса.
Таким образом, ключевая проблема заключается не в отсутствии применимых правовых механизмов, а в том, что стороны по-разному оценивают политическую цену их использования. До тех пор Сиамский залив будет оставаться для Юго-Восточной Азии зоной отложенного конфликта, где спор о морской делимитации переплетается с исторической памятью, националистической политикой и конкуренцией за природные ресурсы.
Автор: Сигаури-Горский Егор Русланович – научный сотрудник Центра изучения Вьетнама и АСЕАН ИКСА РАН.
Мнение автора может не отражать позицию ИКСА РАН.