Константин Асмолов
25-26 марта 2026 г. состоялся официальный визит в КНДР президента Республики Беларусь. Визит Александра Лукашенко, ставшего первым лидером европейской страны, в XXI веке посетившим Северную Корею, подсветил несколько перспективных направлений развития сотрудничества двух стран.
Хотя о факте визита объявили буквально перед поездкой, он стал завершением долгого подготовительного периода. Глава МИД КНДР Чхве Сон Хи посещала Беларусь в 2024-2025 гг., а непосредственное приглашение последовало, когда в сентябре 2025 г. главы КНДР и РБ встретились в Пекине на торжественных мероприятиях, посвященных 80-летию завершения Второй мировой войны.
Главу РБ встречали очень торжественно, – не только «ковровая дорожка, военный оркестр и дети с флажками», но и специальная приветственная церемония в центре Пхеньяна, на которой присутствовала большая часть высшего руководства страны. В честь Лукашенко Ким Чен Ын устроил прием и торжественный концерт на ледовой арене (в программе, в том числе, песни на белорусском языке и любимое президентом РБ фигурное катание), а в завершение визита лично прибыл проводить своего визави в аэропорт. В этом смысле визит Лукашенко продолжает тренд октября 2025 г., когда на празднества, посвящённые 80-летию ТПК, прибыли премьер-министр Китая Ли Цян и экс-президент РФ Дмитрий Медведев.
Со своей стороны Лукашенко возложил венок к монументу «Освобождение», где почтил память погибших советских воинов, а также отдал дань уважения бывшим главам Северной Кореи Ким Ир Сену и Ким Чен Иру в Кымсусанском дворце Солнца.
Стороны отметили, что экономики двух стран взаимодополняемы, и Минск и Пхеньян равно стремятся к многополярному миру, придерживаясь сходной позиции по ключевым вопросам повестки дня.
Главный итог визита – договор о дружбе и сотрудничестве. Кроме того, было подписано еще около десяти соглашений о расширении взаимодействия примерно в десяти сферах – от промышленности и сельского хозяйства до образования, здравоохранения и информационного обмена, и активные заявления обоих руководителей о том, что отношения двух стран вышли на новый этап.
Стоит отметить, что страны начинают сотрудничество практически заново. После резолюции СБ ООН 2017 г. и последующей пандемии COVID-19 торговля между двумя странами существенно сократилась, а дипломатические контакты свелись к минимуму. Хотя в Минске есть посольство КНДР, посольство РБ в Пхеньяне на данный момент не существует. На 2024 г. объем торговли двух стран составлял 0,01 % их внешнеторгового оборота. По сути, КНДР и РБ заново открывают друг друга.
В свете итогов визита можно выделить следующие перспективные направления сотрудничества двух стран. Во-первых, это расширение взаимной политико-дипломатической поддержки. По итогам визита президент РБ дал указание о создании посольства Беларуси в КНДР (северокорейское посольство в Минске уже функционирует) и введении между двумя странами безвизового режима. Возобновлена прерванная в 2017 г. под влиянием международной обстановки работа межправительственной комиссии под руководством заместителей глав правительств двух стран, плодотворно сотрудничают внешнеполитические ведомства, что означает больше визитов высокого уровня в краткосрочной перспективе.
С одной стороны, Лукашенко оказался первым лидером европейской страны, который в XXI веке посетил Северную Корею, с другой – учитывая стигматизацию Белоруссии коллективным Западом и сложившийся образ «последнего диктатора Европы», неудивительно, что государства, «записанные в страны-изгои», начинают более плотно сотрудничать между собой.
Более того, в определенной мере Лукашенко представлял не только собственно РБ, но и Союзное государство России и Белоруссии. По просьбе президента РФ Владимира Путина Лукашенко возложил цветы в знак благодарности за помощь в СВО, а во время посещения памятника советским воинам рядом с корзиной цветов от президента РБ Александр Лукашенко возложил букет цветов от президента РФ.
Во-вторых, сотрудничество в сфере здравоохранения, образования и культуры. Это важно, так как оно минимально противоречит санкциям Совета Безопасности ООН, в рамках которых в Северную Корею запрещены поставки товаров, которые могут рассматриваться как товары двойного значения. Кроме того, для обслуживания долгосрочных объектов, безусловно, потребуется большее количество людей, владеющих белорусским или корейским языками. Это означает, что белорусское корееведение, которое пока скорее ориентировано на РК и не всегда представлено специализированными кафедрами, может рассчитывать на больший уровень поддержки со стороны государства.
Третье направление сотрудничества – сельское хозяйство. Северокорейскую сторону могут заинтересовать белорусские пищевые стандарты или опыт агрогородков как способ решения проблемы продовольственной самодостаточности. Что же до поставок в Северную Корею белорусского картофеля, по поводу которого некоторые западные эксперты успели пошутить, то они, скорее всего, маловероятны: хотя разведение картофеля началось ещё при Ким Чен Ире, в КНДР он традиционно воспринимался как еда «совсем бедняков», и поэтому необработанный картофель пока не приживается; в основном его перерабатывают на муку или лапшу.
Дальнейшие направления сотрудничества могут находиться в «серой зоне», и хотя западные эксперты воспринимают их как должное, автор воспринимает их исключительно как возможные.
Первое направление касается сотрудничества, связанного с СВО. При этом, хотя польские СМИ уже отписались, что «визит в КНДР состоялся в период укрепления трехстороннего политического и военного сотрудничества между Пхеньяном, Москвой и Минском», прямого военно-технического сотрудничества, видимо, не будет, так как представители армии и ВПК с северокорейской стороны на переговорах лидеров отсутствовали. Скорее всего, взаимодействие будет носить характер обмена технологиями, обучения в военных академиях друг друга или иных вариантов обмена опытом.
Второе направление может касаться Белоруссии как хаба параллельного импорта, который может затрагивать не только Россию, но и КНДР. Так что стороны могли изучать возможности обхода санкций, хотя это может касаться не современной ситуации, а близкого или далёкого будущего, которое будет отличаться либо усилением конфронтации между Западом и треугольником Москва–Минск–Пхеньян, либо дальнейшим падением авторитета ООН, в ходе которого санкционные механизмы перестанут воспринимать как нечто обязывающее.
Третье «серое» направление, связано с тем, что образ Лукашенко позволяет ему открыть некоторое количество «ящиков Пандоры» с существенно меньшими политическими и репутационными потерями, чем президенту РФ или другой европейской страны. В этом контексте северокорейская рабочая сила, которая выигрывает у других гастарбайтеров по соотношению цена–качество–безопасность, может скорее появиться в РБ, чем в РФ.
Понятно, что последние три пункта отражают личное мнение автора и о том, в какой мере подобные договорённости обсуждались и действительно будут претворяться в жизнь, мы узнаем только через некоторое время. Однако тренды глобальной турбулентности безусловно будут подталкивать Пхеньян и Минск к большему уровню сотрудничества, и, возможно, что визит Лукашенко в марте 2026 года – только первая ступенька на большом пути.
Автор: Асмолов Константин Валерианович, ведущий научный сотрудник Центра корейских исследований ИКСА РАН
Мнение автора может не отражать позицию ИКСА РАН