Сергей Сакулин
Сохраняющийся кадровый дефицит в ряде секторов российской экономики обуславливает необходимость обращения к экзотическим источникам трудовой миграции. В строительной отрасли, агропромышленном комплексе, обрабатывающих производствах и жилищно-коммунальном хозяйстве наблюдается устойчивое превышение спроса на рабочую силу над предложением. В условиях рекордно низкого уровня безработицы – 2,1 % в 2025 г. – восполнение образовавшихся диспропорций исключительно за счет внутренних ресурсов невозможно. Расширение географии привлечения иностранной рабочей силы приобретает характер объективной экономической необходимости, а поиск новых стран-доноров становится одним из приоритетных направлений миграционной политики. Но высокие устремления сталкиваются со сложной реальностью.
Диверсификация миграционных потоков за счет развития нетрадиционных для России миграционных направлений, по идее, направлена на решение двух задач. С одной стороны, она призвана расширить число стран-доноров и снизить зависимость от традиционного круга поставщиков рабочей силы. С другой – дать политический сигнал государствам Глобального Юга об открытости российского рынка труда и готовности к новым формам взаимодействия.
24 марта 2026 г. посол Российской Федерации в Шри-Ланке Леван Джагарян информировал о первых случаях направления ланкийских трудовых мигрантов в Россию. Дипломат прямо указал на «существенные трудности», в числе которых – случаи невыплаты заработной платы ланкийским работникам в Псковской области. Таким образом, первые практические шаги обнаружили разрыв между преследуемыми задачами и фактическим уровнем организационной подготовки.
Факт, на который указал Леван Джагарян, выходит за рамки частных административных сбоев и свидетельствует о проблемах в обеспечении базовых трудовых прав, что способно поставить под сомнение перспективы дальнейшего наращивания взаимодействия. Для Шри-Ланки, экономика которой традиционно характеризуется высокой зависимостью от денежных переводов соотечественников, работающих за рубежом, подобные прецеденты представляют собой чувствительный сигнал и потенциальный барьер для развития двустороннего сотрудничества в миграционной сфере.
В целом, в развитии сотрудничества России со Шри-Ланкой наблюдается ряд системных барьеров и «узких мест».
Институциональные барьеры. На сегодняшний день между Россией и Шри-Ланкой отсутствует полноценное межправительственное соглашение об организованном наборе рабочей силы. Въезд ланкийских граждан осуществляется по визовому режиму, что усложняет процесс по сравнению с безвизовыми странами ЕАЭС и СНГ. Работодатели вынуждены самостоятельно заниматься оформлением приглашений, разрешений на работу и патентов, что создает дополнительные административные издержки.
Институциональные барьеры. На сегодняшний день между Россией и Шри-Ланкой отсутствует полноценное межправительственное соглашение об организованном наборе рабочей силы. Въезд ланкийских граждан осуществляется по визовому режиму, что усложняет процесс по сравнению с безвизовыми странами ЕАЭС и СНГ. Работодатели вынуждены самостоятельно заниматься оформлением приглашений, разрешений на работу и патентов, что создает дополнительные административные издержки.
Финансовые и санкционные ограничения. Помимо рисков невыплаты зарплат, существует системная проблема с переводами заработанных средств на родину. Несмотря на наличие межбанковских соглашений (например, между Народным банком Шри-Ланки (People’sBank) и Национальным Инвестиционно-Промышленным банком в России (НИПБ) и отдельных сервисов денежных переводов (например, «Мой МТС»), санкционное давление и фрагментация платежной инфраструктуры создают для мигрантов дополнительные риски.
Культурные и языковые барьеры. Ланкийцы, в отличие от мигрантов из постсоветских стран, где русский язык широко распространен, не владеют им. Отсутствие языковой компетенции требует дополнительных затрат на сопровождение (переводчики, адаптированные инструктажи) и усложняет интеграцию в трудовые коллективы. Это повышает издержки принимающей стороны и увеличивает риски производственного травматизма из-за непонимания правил охраны труда.
Социально-психологическая адаптация также представляет сложность. Религиозные, пищевые и бытовые привычки ланкийцев (преимущественно буддисты и мусульмане, вегетарианская культура питания) могут вступать в противоречие с устоявшимися практиками в общежитиях и на предприятиях, что при отсутствии системной работы создает почву для конфликтов.
Медицинская безопасность. Вопросы медицинского сопровождения трудовых мигрантов выходят за рамки индивидуального здоровья и напрямую связаны с национальной санитарно-эпидемиологической безопасностью. С 1 марта 2026 г. вступили в силу новые требования Минздрава РФ: к обязательному перечню анализов для иностранных граждан (ВИЧ, туберкулез, сифилис наркотические вещества и др.) добавляются гепатиты B, C и D. Срок прохождения медицинского освидетельствования для трудовых мигрантов составляет 30 дней с момента въезда. Шри-Ланка относится к регионам с высокой распространенностью ряда инфекционных заболеваний (лихорадка денге, кишечные инфекции), которые в России встречаются редко. При существующем порядке, когда скрининг проводится уже после прибытия, сохраняются риски завоза инфекций и их распространения в трудовых коллективах.
Особую тревогу вызывают санитарно-гигиенические условия, в которых зачастую проживают и работают мигранты. Высокая плотность размещения в общежитиях и бытовках, неудовлетворительное состояние санитарной инфраструктуры и несоблюдение элементарных норм личной гигиены создают благоприятную среду для возникновения и быстрого распространения инфекционных заболеваний.
Низкий уровень вакцинации среди прибывающих создает дополнительные риски для коллективного иммунитета. Отсутствие системной работы с мигрантами со стороны работодателей и региональных властей, языковой барьер и недостаточная медицинская грамотность повышают риски несвоевременного обращения за медицинской помощью, что может привести к затяжному течению заболеваний и их распространению среди местного населения. Кроме того, адаптация людей из тропического климата к условиям российских регионов требует отдельного медицинского сопровождения, которое на сегодняшний день не предусмотрено действующими программами трудовой миграции.
Таким образом, на текущем этапе трансграничные перемещения рабочей силы из Шри-Ланки в Российскую Федерацию следует квалифицировать как пилотный проект, реализация которого сопряжена с комплексом институциональных и операционных сбоев, характерных для начальных стадий подобных инициатив. В обозримой перспективе отсутствуют объективные предпосылки для формирования устойчивых миграционных потоков, способных оказать существенное влияние на сложившуюся структуру иностранной рабочей силы.
Данный пример служит индикатором более широкой системной проблемы: попытки масштабного привлечения трудовых ресурсов из регионов, традиционно не являющихся для России основными донорами (государства Азии, Африки, Латинской Америки), неизбежно наталкиваются на неразвитость обеспечивающей инфраструктуры. В отсутствие предварительно созданных механизмов организованного набора, правового сопровождения, санитарно-эпидемиологического контроля, языковой и социокультурной адаптации подобные начинания сохраняют фрагментарный характер и несут высокие риски для всех задействованных сторон – от принимающих работодателей до стран исхода мигрантов и самих трудовых мигрантов.
Автор: Сакулин Сергей Вячеславович, научный сотрудник сектора миграционных исследований ИКСА РАН
Мнение автора может не отражать позицию ИКСА РАН