Китай готовится к новой эпохе мировой экономики: ставка на технологии, автономность и контроль цепочек поставок

Руслан Полончук

Китайское политическое руководство рассматривает перечисленные процессы не как временные кризисные явления, а как долгосрочную тенденцию, определяющую условия претворения в жизнь национальной стратегии построения к 2049 г. современного социалистического государства и превращения Китая в передовую мировую державу.

Ключевые установки по экономическому развитию китайского государства на текущем этапе сформулированы, как известно, на 20-м съезде КПК, последующих пленумах ЦК КПК 20-го созыва, на ежегодных сессиях ВСНП, последняя из которых прошла в марте 2026 г.

Ряд важных вопросов был акцентирован также в ходе Совещания по экономической работе, состоявшегося 10 декабря 2025 г. под председательством высшего руководителя КНР Си Цзиньпина. В числе прочего были особо подчеркнуты факторы, оказывающие негативное влияние на развитие страны: внешнеэкономическая нестабильность, санкционное давление, слабый внутренний спрос, сохраняющийся дисбаланс между производством и потреблением. При этом в ходе коллективной учебы китайских руководителей высшего уровня основной акцент смещен с количественных показателей экономического роста на повышение его качества. Для достижения поставленной долгосрочной цели по удвоению объема экономики и ВВП на душу населения к 2035 г. китайское руководство считает необходимым поддерживать среднегодовые темпы роста на уровне около 5 %.

Тезис о взаимосвязи национальной и мировой экономик занимает важное место в официальной позиции Пекина. Премьер Госсовета Ли Цян, выступая на встрече с руководителями международных экономических организаций (формат «1+10», сентябрь 2025 г.), охарактеризовал мировую экономическую ситуацию как нестабильную и призвал отказаться от политизации международной торговли, обеспечить устойчивость глобальных производственных цепочек и провести реформу существующей системы глобального экономического управления. На эту же тему неоднократно высказывался министр иностранных дел КНР, указывавший на взаимосвязь между решением внутренних экономических проблем и необходимостью реформирования международных институтов (МВФ, Всемирный банк) и призывавший к расширению представительств государств «Глобального Юга» в системе глобального управления.

Отдельное внимание китайское руководство уделяет технологическим факторам развития. В КНР считают искусственный интеллект (ИИ) новой точкой роста мировой экономики, при этом рассматривают ИИ в качестве основы формирования «производительных сил нового качества», способных обеспечить переход национальной экономики к инновационной модели.

Одновременно указывается на ИИ как на потенциальный источник рисков развития. В этой связи в Китае подчеркивают, что требуется «ответственное управление» искусственным интеллектом, нацеленное в итоге на «гармоничное сосуществование человека и машины». Не случайно именно этот тезис акцентировался в ходе проведения в июле 2026 г. в Шанхае Конференции высокого уровня по глобальному управлению искусственным интеллектом.

Кроме этого, в КНР официально признается необходимость защиты зарубежных китайских экономических проектов, реализуемых в рамках инициативы «Пояс и путь» (一带一路), товарооборот с участниками которой в 2025 г. увеличился на 6,3 % и достиг 51,9 % совокупного внешнеторгового оборота КНР. Также в качестве факторов, способных сформировать риски для развития национальной экономики, названы санкционное противостояние между США и Китаем и нестабильность на Ближнем Востоке, вызванная действиями альянса США и Израиля против Ирана.

Изучение недавно опубликованных доктринальных документов КНР показывает, что главными угрозами мировой экономике, по китайской оценке, являются односторонние ограничения (单边主义), протекционизм (保护主义), политика «разрыва цепочек» (脱钩断链), продолжение использования санкционного давления и экспортного контроля в качестве инструментов политического давления. Кроме того, ответственность за дестабилизацию международной торговой системы фактически возлагается именно на США, одновременно подчеркивается приверженность Китая сохранению открытых рынков и мультилатерализму. При этом, несмотря на продолжающееся усиление взаимных ограничительных мер, в Пекине официально признают важное значение китайско-американских экономических отношений для устойчивости мировой экономики.

Анализ китайских экспертных публикаций показывает, что научное сообщество КНР рассматривает мировую экономику через призму трех основных угроз. Первая из них связана с ростом глобальной долговой нагрузки. По оценке экономиста Ли Сюньлэя (李迅雷), совокупный мировой долг уже превышает 350 % мирового ВВП. Вторая угроза обусловлена ускорением американо-китайского технологического соперничества и возможным разделением мировой экономики на две несовместимые технологические системы, основанные на различных цифровых стандартах. Третьей угрозой признается вероятность формирования инвестиционного пузыря вокруг искусственного интеллекта, способного спровоцировать масштабную коррекцию мировых финансовых рынков.

Особое значение китайские экономисты придают сохранению контроля над основными производственными цепочками. Помимо редкоземельных металлов, официальный Пекин рассматривает в качестве инструментов экономического влияния производство литий-ионных аккумуляторов, массовый выпуск микросхем зрелых технологических норм и производство фармацевтического сырья. На современном этапе Китай обеспечивает 79 % мирового производства катодных материалов, 92 % анодных материалов, контролирует 63 % очищенного лития, 80 % очищенного кобальта, 98 % очищенного графита, около трети мировых мощностей по выпуску микросхем, 99 % мирового производства галлия, а также сохраняет доминирующее положение на рынке активных фармацевтических ингредиентов. Фактически указанные отрасли рассматриваются официальным Пекином как основные элементы экономической безопасности национальной экономики и возможные инструменты внешнеполитического влияния.

Таким образом, рассматривая риски мировой экономики, китайское руководство исходит из того, что период глобализации завершился, а мировая экономика вступила в фазу продолжительного экономического соперничества. В данных условиях Пекин будет ускорять формирование автономной научно-технологической и промышленной базы, снижая зависимость от западных поставщиков при сохранении высокой вовлеченности в международную торговлю. Представляется, что одновременно следует ожидать дальнейшего расширения использования экономических инструментов в качестве элемента внешнеполитического и политического воздействия, включая контроль критически важных сырьевых и производственных цепочек.

Для России складывающаяся тенденция создает как дополнительные возможности, так и риски. С одной стороны, возрастает потенциал российско-китайской кооперации в области микроэлектроники, критических материалов, энергетики, транспортной инфраструктуры и высоких технологий, расширяются возможности интеграции отечественных предприятий в производственные цепочки КНР. С другой стороны, усиливающаяся зависимость мировой промышленности от китайских технологических платформ и материалов требует от субъектов мировой экономики диверсификации источников поставок, ускоренного развития собственных производств и постоянного мониторинга изменений китайской экономической стратегии как одного из ключевых факторов, способных повлиять на обстановку в большой Евразии.