Руслан Полончук
Анализ материалов открытых оценок разведывательного сообщества США свидетельствует о формировании в 2026 г. нового этапа противоборства в Северо-Восточной Азии (СВА), характеризующегося ускоренным наращиванием ракетных вооружений, развитием эшелонированной противоракетной обороны (ПРО) и повышением готовности к обмену высокоточными ударами. Центральное место в американском военном планировании занимает Китай, рассматриваемый в качестве основного долгосрочного противника США.
По оценкам американской военной разведки, к 2035 г. совокупное количество средств ракетного нападения, способных поражать американскую территорию и объекты вооруженных сил (ВС) США в Тихоокеанской зоне ответственности, увеличится более чем в пять раз. Основной прирост средств воздушного нападения обеспечивается за счет ускоренного развития китайских стратегических ядерных сил (СЯС). Ожидается увеличение количества межконтинентальных баллистических ракет (МБР) до 700 ед., практически двукратный рост МБР морской составляющей СЯС[1], а также многократное увеличение числа гиперзвуковых и крылатых ракет.
Указанные изменения отражают переход Народно-освободительной армии Китая (НОАК) от концепции ограниченного стратегического сдерживания к созданию многокомпонентной системы нанесения массированных высокоточных ударов по удаленным объектам противника. Приоритетное развитие получают гиперзвуковые планирующие блоки, аэробаллистические комплексы и морские платформы, обеспечивающие одновременное применение значительного количества средств поражения по единому замыслу. Китайскими стратегами основной расчет делается на преодоление эшелонированной противоракетной обороны США посредством насыщения ее большим количеством одновременно атакующих целей.
Особое внимание американское политическое руководство и военное командование уделяют отслеживанию перспективных китайских ракетных комплексов средней и большой дальности, способных поражать объекты на Аляске, Гавайских островах, острове Гуам, а также военные базы США и их союзников в западной части Тихого океана. Кроме того, в Америке уже приступили к практической реализации концепции эшелонированной системы ПРО «Золотой купол», предусматривающей защиту американских объектов в указанных ранее районах за счет применения противоракет семейства SM-3 и масштабного арсенала недорогих высокоточных ударных средств, предназначенных для ведения длительного высокоинтенсивного конфликта.
Другим фактором, призванным сдержать рост ядерного потенциала Китая, является разработка в США оружия на новых физических принципах (ОНФП). Так, в июне 2026 г. сухопутными войсками США были проведены испытания демонстрационного образца высокомощного микроволнового оружия «Honey Badger», предназначенного для поражения беспилотных летательных аппаратов. Система относится к классу направленного энергетического ОНФП и рассматривается как элемент перспективной эшелонированной противовоздушной обороны ближней зоны. Возможное применение таких систем в эшелонированной ПВО США и союзников в Индо-Тихоокеанском регионе снижает эффективность подавления ПВО Китаем, что особенно критично в случае начала военного конфликта[2].
В ответ китайское политическое руководство продолжает реализацию комплекса мероприятий по повышению живучести СЯС. По состоянию на июль 2026 г. расширяется сеть подземных сооружений, увеличивается количество мобильных грунтовых ракетных комплексов, совершенствуется система ложных позиций и маскировки, возрастает доля твердотопливных ракет, сокращающих время подготовки к пуску и повышающих устойчивость группировки к внезапному удару.
Испытательный запуск КНР 6 июля 2026 г. баллистической ракеты морского базирования в Тихом океане стал очередным подтверждением поступательного укрепления китайских СЯС. Последовавшая реакция США, вновь призвавших Пекин присоединиться к переговорному процессу по контролю над вооружениями, свидетельствует о том, что китайский фактор окончательно занял центральное место в дискуссии о будущем международной архитектуры стратегической стабильности. Если еще несколько лет назад участие КНР в подобных механизмах рассматривалось как маловероятная перспектива, то сегодня оно становится одним из основных вопросов международной безопасности.
На этом фоне СВА окончательно превращается в основной район потенциального противоборства в ракетно-ядерной сфере. Американское командование по-прежнему рассматривает Японию в качестве ключевого союзника при построении региональной ПРО и важнейшей передовой базы обеспечения операций вооруженных сил США. Развертывание морских и наземных средств ПРО в Японии обеспечивает расширение возможностей контроля воздушно-космического пространства вблизи восточного побережья Китая и создает условия для раннего обнаружения пусков ракет с китайской территории.
Дополнительным фактором дестабилизации военно-политической обстановки остается развитие ракетно-ядерной программы Корейской Народно-Демократической Республики. Совершенствование северокорейских баллистических ракет различной дальности продолжает использоваться Вашингтоном как обоснование сохранения и дальнейшего расширения военного присутствия в регионе, включая усиление ПРО Японии и Республики Корея.
Совокупность указанных мероприятий свидетельствует о переходе США на современном этапе к стратегии симметричного количественного противодействия растущему ракетному потенциалу Китая. При этом обе стороны, судя по военно-научным публикациям, ориентируются на достижение способности к нанесению массированных высокоточных ударов по объектам военной инфраструктуры противника в начальный период вооруженного конфликта.
При этом в китайской военно-теоретической мысли[3] увеличение ракетного потенциала рассматривается не как подготовка к наступательной войне, а как создание условий для гарантированного стратегического сдерживания (战略威慑) и преодоления перспективной системы ПРО США. Особое внимание китайскими теоретиками уделяется развитию концепций «системоразрушающего удара» (体系破击), «высокоточного удара» (精确打击) и «нелинейной парализации системы противника» (非线性毁瘫), предусматривающих вывод из строя ключевых элементов управления и разведки в начальный период вооруженного конфликта.
Для России складывающаяся обстановка имеет важное значение, поскольку дальнейшее укрепление ракетного потенциала КНР объективно увеличивает «нагрузку» на США на тихоокеанском направлении. С другой стороны, последовательное развитие американской системы ПРО, расширение ударных возможностей союзников США и рост плотности военной инфраструктуры в СВА усиливают значение Дальневосточного стратегического направления и требуют постоянного мониторинга изменений баланса сил в регионе.
В итоге современный характер развития стратегических вооружений КНР и США обусловливает необходимость непрерывного изучения не только количественных показателей их ядерных потенциалов, но и эволюции концепций боевого применения СЯС. Особое внимание целесообразно уделять оценке темпов развития интегрированных разведывательно-ударных систем, средств противоракетной обороны, космического эшелона предупреждения о ракетном нападении, а также внедрения гиперзвукового вооружения и технологий искусственного интеллекта в интересах ВС КНР и США.
Анализ открытых материалов позволяет сделать вывод о формировании в СВА устойчивой модели противоборства в ракетной сфере, характеризующейся одновременным ростом наступательных и оборонительных возможностей КНР и США. В среднесрочной перспективе наиболее вероятным районом практической реализации данной модели остается зона конфликта вокруг Тайваня, где вероятность массированного применения высокоточных средств поражения продолжит возрастать.
[1]Развитие морской компоненты СЯС КНР сопровождается увеличением районов боевого патрулирования атомных подводных ракетоносцев проекта 094А и подготовкой к вводу в строй проекта 096. Одновременно ВМС НОАК расширяют присутствие в западной части Тихого океана, осложняя действия противолодочных сил ВС США и увеличивая вероятность скрытного развертывания китайских стратегических ракетоносцев.
[2]Развитие американских систем ОНФП стимулирует ответное развитие аналогичных технологий в КНР, включая системы радиоэлектронной борьбы нового поколения.
[3]В данном случае подразумеваются публикации научных работников Академии военных наук НОАК в изданиях «Цзефанцзюньбао» (解放军报) и «Китайская военная сеть» (中国军网) в 2025-2026 гг.
[2]Развитие американских систем ОНФП стимулирует ответное развитие аналогичных технологий в КНР, включая системы радиоэлектронной борьбы нового поколения.
[3]В данном случае подразумеваются публикации научных работников Академии военных наук НОАК в изданиях «Цзефанцзюньбао» (解放军报) и «Китайская военная сеть» (中国军网) в 2025-2026 гг.
Автор: Полончук Руслан Андреевич, старший научный сотрудник Центра изучения новейшей истории Китая и его отношений с Россией ИКСА РАН, кандидат политических наук.
Мнение автора может не отражать позицию ИКСА РАН