Что означает для Китая выход ОАЭ из ОПЕК?

Егор Никитин

1 мая 2026 г. Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ) вышли из ОПЕК и ОПЕК+. Подобное решение, несомненно, окажет влияние на мировой энергетический рынок. Страна была одним из крупнейших производителей в рамках ОПЕК, третьим по объему добываемой нефти. Если раньше Эмираты были ограничены в объеме добычи, то теперь выход из Организации позволит нарастить ее в 2027 г. до 5 млн баррелей в сутки (далее – б/с). Уже в среднесрочной перспективе на мировой рынок поступят дополнительные объемы сырой нефти, что может создать понижательное давление на цены.

Одним из преимуществ ОАЭ как поставщика сырой нефти на мировой рынок является то, что страна владеет нефтепроводом Хабшан-Фуджейра, мощность которого составляет 1,5 млн б/с и который позволяет обходить блокаду Ормузского пролива, тем самым значительно снижая риск срыва поставок для стран-импортеров.

Несмотря на то, что выход ОАЭ из ОПЕК усилил неопределенность в глобальной цепочке поставок энергоносителей, в краткосрочной перспективе внимание рынка по-прежнему сосредоточено на развитии ближневосточного конфликта. По словам Дун Сюэчэна, декана Китайского института международной низкоуглеродной экономики Университета международного бизнеса и экономики, решение ОАЭ о выходе из ОПЕК, напротив, в краткосрочной перспективе не способно оказать серьезное влияние на мировые цены на нефть.

Отметим, что без координации глобальных поставок нефти со стороны ОПЕК волатильность международного энергетического рынка будет еще более высокой. Согласно данным Международного энергетического агентства (МЭА), на которые ссылаются китайские отраслевые источники (в частности, «Чжунго шию бао»), потенциальный объем добычи в ОАЭ приближается к 4,3 млн б/с, в то время как фактическая среднесуточная добыча в марте этого года составляла всего около 2,4 млн б/с. Запуск простаивающих производственных мощностей в ОАЭ расширяет возможности для ведения переговоров с крупными покупателями и может снизить закупочные цены для стран-импортеров.

Анализируя последствия этого для самих ОАЭ, отметим, что они выигрывают в краткосрочной перспективе, но сталкиваются с рисками в долгосрочной. С одной стороны, страна избавилась от ограничений, связанных с квотами, расширила свою долю рынка и ускорила монетизацию нефти, что способствует экономическим преобразованиям внутри страны (напомним, что ОАЭ стремятся строить диверсифицированную экономику, не зависящую от нефтяных доходов). Однако в долгосрочной перспективе страна теряет часть влияния внутри картеля.

В то же время общая ценовая волатильность вырастет, поскольку ОПЕК фактически потеряла один из ключевых рычагов регулирования рынка, который заключался в наличии простаивающих производственных мощностей. Позволяющие увеличить предложение нефти на более чем 4 млн б/с, они в основном сосредоточены на территории Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов. Выход ОАЭ означает для ОПЕК утрату одного из ключевых инструментов для экстренного увеличения добычи, что приведет к возможным уязвимостям в случае будущих потрясений в области поставок. Тем не менее, учитывая, что по объему экспорт нефти из ОАЭ составляет около 5 % мировой торговли нефтью и 10 % от общего объема добычи ОПЕК, этого по-прежнему недостаточно, чтобы полностью нивелировать влияние картеля на ценообразование.

Научный сотрудник Китайского института современных международных отношений Хань Личунь считает, что после ослабления влияния ОПЕК на мировые цены на нефть конкуренция между нефтедобывающими странами за рынки сбыта лишь усилится. С этой точки зрения, для стран, являющихся чистыми импортерами нефти, данная ситуация способна привести к большей диверсификации поставок. Готовность ОАЭ увеличить экспорт в азиатские страны окажет Китаю серьезную поддержку в расширении переговорного пространства по закупкам сырой нефти, снижении зависимости и повышении энергетической безопасности.

Присутствие китайских нефтегазовых компаний в энергетическом секторе ОАЭ достаточно широко. Так, крупнейшая китайская энергетическая корпорация CNPC владеет 8 % долей в концессии ADNOC Onshore, которая включает месторождения Баб, Бу-Хаса, Асаб, а также долей в 40 % в совместном предприятии с Al Yasat Petroleum, которая разрабатывает морские нефтяные месторождения. Дочерняя компания группы Sinopec – Sinopec Kantons – владеет 50 % долей нефтяного терминала в порту Фуджейра – критически важного объекта энергетической инфраструктуры, значимость которого кратно возросла в условиях блокады Ормузского пролива.

Рост добычи в среднесрочной перспективе может потребовать дополнительных инвестиций в добычную инфраструктуру, что дает возможность Китаю и ОАЭ укрепить сотрудничество в области разведки и разработки месторождений, а также позволяет КНР закрепиться на рынке технических услуг и инженерного строительства.

Выход ОАЭ из состава ОПЕК создал несколько стратегических возможностей для Китая. Во-первых, это повышение энергетической безопасности. В условиях сохраняющейся блокады Ормузского пролива маршрут, ведущий из порта Фуджейра, повысит для Китая безопасность транспортировки сырой нефти и снизит риск зависимости от единственного канала. Во-вторых, цены на нефть из ОАЭ для Китая могут быть снижены – страна не связана обязательствами ОПЕК по сокращению добычи и может нарастить предложение. В этом контексте переговорные позиции Китая по долгосрочным контрактам усилятся. В-третьих, складывающаяся ситуация способна ускорить интернационализацию юаня. Предыдущий визит наследного принца Абу-Даби Шейха Халед бин Мохаммед бин Заид Аль Нахайяна в Китай и его встреча с главой китайской CNPC Дай Хоуляном была воспринята как сигнал к углублению энергетического сотрудничества и возможному расширению расчетов в юанях. После выхода ОАЭ из ОПЕК они получают больше автономии в ценовой и инвестиционной политике. В результате процесс «дедолларизации» может ускориться.

Заместитель директора Института Ближнего Востока Северо-Западного университета КНР, профессор Ли Фуцюань выделяет ряд стратегических мер, которые необходимо предпринять Китаю, исходя из текущей ситуации. Их можно свести к трем видам энергетической безопасности: физической, экономической и финансовой.

Во-первых, предлагается повышать диверсификацию поставщиков. В этом контексте ОАЭ способны занять одно из ключевых положений для Китая. Во-вторых, придерживаться стратегии создания «подушки» на случаи кризиса – закупать нефть в период низких цен и направлять ее в стратегический резерв. В-третьих, воспользоваться желанием ОАЭ диверсифицировать валюты расчетов для продвижения интернационализации юаня с целью противодействовать гегемонии нефтедоллара. Отметим, что стратегия по ослаблению роли доллара на данном этапе реализуется достаточно медленно, поскольку многие страны-экспортеры в настоящее время не готовы уходить от американской валюты.

В долгосрочной перспективе окончание войны и последующая стабилизация ситуации на Ближнем Востоке, восстановление судоходного сообщения в Ормузском проливе и выход ОАЭ из ОПЕК – все эти факторы могут повлиять на динамику цен в сторону снижения. Страны-импортеры (в частности, Китай) останутся в выигрыше – снижение издержек и диверсификация поставщиков способны оказать положительное влияние на промышленность этих стран и, как следствие, стать катализатором экономического роста. Для России как для страны-экспортера, экономика которой серьезно зависит от нефтегазовых доходов, подобная ситуация может иметь негативный эффект. Увеличение добычных возможностей прямого конкурента в азиатском регионе и поставки дополнительных объемов на китайский рынок может означать потенциальный пересмотр контрактных обязательств относительно цен на нефть в сторону их понижения для Китая.