На сайте Международного дискуссионного клуба Валдай вышла статья главного научного сотрудника Центра мировой политики и стратегического анализа ИКСА Георгия Толорая и старшего научного сотрудника Центра изучения Вьетнама и АСЕАН Елены Пыльциной о том, как развитие отношений РФ и Вьетнама повлияет на позиции России в Юго-Восточной Азии.
Государственный визит генерального секретаря ЦК Коммунистической партии Вьетнама, президента Социалистической Республики Вьетнам То Лама в Москву безусловно является исторической вехой двусторонних отношений. Он формирует принципиально новую повестку российско-вьетнамского сотрудничества. Но, если брать шире, турне То Лама служит воплощением «бамбуковой дипломатии» Ханоя. Это многовекторная стратегия балансирования между великими державами, позволяющая Вьетнаму сохранять самостоятельность, избегать жёстких союзов и извлекать максимальные выгоды из сотрудничества с каждым центром силы.
Посещению Москвы предшествовала поездка в Китай, а затем последовал визит во Францию. Эта не протокольный календарь, а зримая проекция линии XIV Съезда Коммунистической партии Вьетнама (КПВ). Ханой выстраивает систему взаимных противовесов. Пекин важен как идеологически близкий, исторический и экономический якорь, Запад – как рынок, источник инвестиций и технологических стандартов (Париж, в свою очередь, служит европейским каналом диверсификации). Россия в этой системе выполняет функцию контрбаланса. Она не заменяет других партнёров, но повышает переговорную силу Вьетнама и снижает его зависимость от любого конкретного центра.
Для нас важно, что нынешний лидер Социалистической Республики Вьетнам (СРВ) обладает особым весом и авторитетом. Он одновременно возглавляет партию и государство, и это первый с 1991 года государственный визит в Россию руководителя, совмещающего эти посты. Это показывает значимость России в стратегии Ханоя в период, называемый в СРВ «новой эрой». Визит стал важной дипломатической инициативой после XIV съезда КПВ и выборов в Национальное собрание XVI созыва – в момент, когда Вьетнам уже обновил властную вертикаль и приступает к определению приоритетов развития на ближайшую перспективу. С экономической точки зрения за протокольной канвой стоит куда более масштабный сюжет: попытка Вьетнама совершить один из самых сложных манёвров, доступных развивающейся экономике, – перейти от роли сборочного цеха глобальной экономики к роли её технологического сотворца.
Масштабные приоритеты
Вьетнам добился колоссальных успехов в деле экономического развития, совершив рывок от бедной аграрной страны до одного из важнейших производственных центров Азии. Страна встроилась в мировую экономику прежде всего как производственная площадка международных корпораций. Дешёвая и относительно квалифицированная рабочая сила, политическая стабильность, выгодное географическое положение, многочисленные соглашения о свободной торговле и активная политика привлечения прямых иностранных инвестиций позволили СРВ занять важное место в азиатских производственных цепочках.
Вьетнам характеризуется нисходящим типом участия в глобальных цепочках добавленной стоимости (ГЦДС), то есть служит звеном, преимущественно импортирующим промежуточные товары, компоненты и технологии для последующей обработки и реэкспорта готовой продукции.
Однако прежняя модель начинает упираться в собственные пределы, а глобальная экономическая турбулентность создаёт непредсказуемую среду и делает экономику слишком уязвимой. Чем успешнее Вьетнам становится экспортной платформой, тем очевиднее его зависимость от внешнего капитала, импортных комплектующих и зарубежных технологий. В 2025 году на отечественный экономический сектор пришлось лишь 22,7 процента экспорта товаров, тогда как предприятия с иностранным капиталом обеспечили 77,3 процента.
Посещению Москвы предшествовала поездка в Китай, а затем последовал визит во Францию. Эта не протокольный календарь, а зримая проекция линии XIV Съезда Коммунистической партии Вьетнама (КПВ). Ханой выстраивает систему взаимных противовесов. Пекин важен как идеологически близкий, исторический и экономический якорь, Запад – как рынок, источник инвестиций и технологических стандартов (Париж, в свою очередь, служит европейским каналом диверсификации). Россия в этой системе выполняет функцию контрбаланса. Она не заменяет других партнёров, но повышает переговорную силу Вьетнама и снижает его зависимость от любого конкретного центра.
Для нас важно, что нынешний лидер Социалистической Республики Вьетнам (СРВ) обладает особым весом и авторитетом. Он одновременно возглавляет партию и государство, и это первый с 1991 года государственный визит в Россию руководителя, совмещающего эти посты. Это показывает значимость России в стратегии Ханоя в период, называемый в СРВ «новой эрой». Визит стал важной дипломатической инициативой после XIV съезда КПВ и выборов в Национальное собрание XVI созыва – в момент, когда Вьетнам уже обновил властную вертикаль и приступает к определению приоритетов развития на ближайшую перспективу. С экономической точки зрения за протокольной канвой стоит куда более масштабный сюжет: попытка Вьетнама совершить один из самых сложных манёвров, доступных развивающейся экономике, – перейти от роли сборочного цеха глобальной экономики к роли её технологического сотворца.
Масштабные приоритеты
Вьетнам добился колоссальных успехов в деле экономического развития, совершив рывок от бедной аграрной страны до одного из важнейших производственных центров Азии. Страна встроилась в мировую экономику прежде всего как производственная площадка международных корпораций. Дешёвая и относительно квалифицированная рабочая сила, политическая стабильность, выгодное географическое положение, многочисленные соглашения о свободной торговле и активная политика привлечения прямых иностранных инвестиций позволили СРВ занять важное место в азиатских производственных цепочках.
Вьетнам характеризуется нисходящим типом участия в глобальных цепочках добавленной стоимости (ГЦДС), то есть служит звеном, преимущественно импортирующим промежуточные товары, компоненты и технологии для последующей обработки и реэкспорта готовой продукции.
Однако прежняя модель начинает упираться в собственные пределы, а глобальная экономическая турбулентность создаёт непредсказуемую среду и делает экономику слишком уязвимой. Чем успешнее Вьетнам становится экспортной платформой, тем очевиднее его зависимость от внешнего капитала, импортных комплектующих и зарубежных технологий. В 2025 году на отечественный экономический сектор пришлось лишь 22,7 процента экспорта товаров, тогда как предприятия с иностранным капиталом обеспечили 77,3 процента.
XIV съезд КПВ утвердил стратегический курс на форсированную модернизацию, технологическое обновление и укрепление экономической самостоятельности. Вьетнам, по словам То Лама, вступает в новую эру – эру построения мирной, независимой, богатой и процветающей страны с современной промышленностью. Речь идёт не просто об ускорении существующей модели развития, а о её качественном усложнении. Стране предстоит перейти от преимущественно экспортно-производственной модели к более сложной экономике, основанной на собственных технологиях, человеческом капитале и инновациях. Наука и технологии объявлены основным столпом этого развития, а обновление модели роста – прямой и явно поставленной задачей.
Решением Политбюро ЦК КПВ от 22 декабря 2024 года был создан Центральный руководящий комитет по развитию науки, технологий, инновациям и цифровой трансформации. Изначально его возглавил генеральный секретарь То Лам, а позднее руководство перешло к премьер-министру Ле Минь Хунгу при сохранении в составе комитета глав ключевых министерств – обороны, общественной безопасности, финансов, планирования и инвестиций, образования, иностранных дел. Сам факт того, что вопросами научно-технологического прорыва занимается орган самого высокого политического уровня, показывает, что Ханой рассматривает технологическую трансформацию не как отраслевую задачу одного министерства, а как вопрос национальной безопасности и стратегического выживания в новой геоэкономической реальности.
На этом амбициозном пути руководители страны придают большое значение международному сотрудничеству. Вьетнам, исходя из собственного исторического опыта, рассматривает мир не как абстрактную политическую концепцию, а как необходимое условие для развития. За минувшие десятилетия страна прошла путь от разрушительных войн до статуса одного из наиболее динамично развивающихся государств мира, не поступившись при этом независимой и самостоятельной внешней политикой. Экономический рост, инвестиции, модернизация и международная интеграция требуют стабильной внешней среды. Отсюда заинтересованность Ханоя в диалоге, международном праве, предотвращении конфликтов и формировании недискриминационной региональной архитектуры безопасности.
Если ранее международная интеграция преимущественно создавала внешние условия для национального развития, то при То Ламе она превращается в один из его непосредственных двигателей. Международные связи должны обеспечивать мобилизацию внешних ресурсов для структурной перестройки экономики, технологического обновления и повышения качества роста. В этом смысле внешняя политика оказывается непосредственно встроенной в национальную стратегию развития.
Показательно, что в январе 2025 года Центральный комитет КПВ закрепил активную международную интеграцию в качестве одного из четырёх стратегических направлений развития страны наряду с наукой, технологиями, инновациями и цифровой трансформацией, институциональной реформой и развитием частного сектора. Для Вьетнама это означает переход от простой задачи привлечения внешнего капитала к более сложной задаче управления международными связями.
Важно учитывать, что многовекторность Вьетнама при То Ламе приобретает всё более прагматичный экономический характер. Ханой взаимодействует с Вашингтоном, Пекином, Москвой, Сеулом, Токио и европейскими столицами не столько для демонстрации внешнеполитического баланса как такового, сколько для мобилизации ресурсов, необходимых для национального развития.
Российский фактор
Вьетнамская многовекторность не является препятствием для российско-вьетнамского сотрудничества. Напротив, она задаёт его рамку. Ханой не пытается заменить одного внешнего партнёра другим; его задача – расширение пространства возможностей. Поэтому российские предложения будут востребованы не тогда, когда они предполагают политический выбор между Москвой и другими партнёрами Вьетнама, а тогда, когда позволяют получить дополнительные технологии, инвестиции, компетенции и выходы на рынки. Чем лучше Москва вписывает свои инициативы в эту систему внешних связей, а не пытается конкурировать с ней напрямую, тем больше у неё возможностей для практического взаимодействия.
России в этой конфигурации отведено особенное место среди партнёров, с которыми Ханой связывает надежды на реализацию новой модели роста. На научно-технологическом форуме, прошедшем 9 сентября 2026 года в Москве, президент То Лам подчеркнул, что вьетнамско-российские отношения в сфере науки и технологий прошли проверку временем. Десятки тысяч вьетнамских специалистов получили образование в СССР, а научно-технологический фундамент двусторонних связей формировался ещё в советскую эпоху. Сегодня, по его словам, долг обеих сторон – вывести это наследие на новый этап развития, руководствуясь новым мышлением и не ограничиваясь традиционным форматом обмена экспертами.
Ключевым тезисом визита стала необходимость превратить сотрудничество в области стратегических технологий в фундамент двусторонних отношений. Речь идёт именно о тех направлениях, где формируется технологический суверенитет XXI века: полупроводники, квантовые технологии, искусственный интеллект, кибербезопасность.
Для Москвы такое смещение акцента открывает возможность выйти за рамки традиционной торговли и занять более заметное место в технологическом развитии одного из наиболее динамичных государств Юго-Восточной Азии. Россия располагает сильными позициями в ряде технологически ёмких отраслей – энергетике, науке и образовании, цифровых технологиях, космосе, атомной промышленности. Более того, за десятилетия работы советской, а затем российской фундаментальной и прикладной науки в стране накопился значительный массив патентов, конструкторских решений и научных наработок университетского и институтского уровня, значительная часть которых так и не была доведена до стадии серийного коммерческого продукта – хорошо известная проблема «долины смерти» между лабораторным результатом и рыночным изделием.
Для Вьетнама, который остро нуждается именно в готовых к внедрению технологических решениях среднего и высокого передела, российский научный задел представляет собой ресурс, при правильной институциональной упаковке способный превратиться в совместные производственные и инновационные проекты. Диверсификация технологических партнёров становится для Ханоя способом снизить зависимость от единственного канала трансфера технологий – через филиалы транснациональных корпораций – и создать альтернативные, более суверенные источники компетенций. Участие в реализации масштабных проектов по развитию вьетнамской экономики способно, в свою очередь, обеспечить дополнительную загрузку российских предприятий, создать спрос на отечественные технологии и компетенции, а также глубже встроить Россию в экономическое пространство АСЕАН.
Не менее значим и кадровый аспект. Совместные образовательные и технологические проекты способны сформировать новое поколение вьетнамских специалистов, ориентированных на российские стандарты и технологии, – то есть работать не только на текущий экономический эффект, но и на долгосрочное качество связей. Активное участие в развитии Вьетнама эпохи «новой эры» может стать для Москвы и значимым геополитическим аргументом: примером того, как с Россией можно строить современную технологичную экономику без оглядки на Запад, что укрепит её позиции на всём Глобальном Юге.
Российско-вьетнамское взаимодействие имеет значение не только в двустороннем измерении. Вьетнам способен выступать связующим звеном между Россией и более широким пространством Юго-Восточной Азии, тогда как Россия может использовать сложившиеся отношения с Ханоем для расширения диалога АСЕАН с ЕАЭС, БРИКС и другими многосторонними форматами, в развитии которых Москва заинтересована.
Очередные выводы и задачи для Москвы и Ханоя
Политическая близость и историческая память сами по себе не создают технологических цепочек и торговых потоков. Для этого необходима инфраструктура – транспортная, финансовая, информационная и институциональная. Именно здесь возникает, пожалуй, главный вопрос нынешнего этапа российско-вьетнамских отношений: как перейти от большого количества потенциальных направлений сотрудничества к нескольким проектам, которые действительно будут реализованы. Опыт последних лет показывает, что рамочные договорённости легко фиксируются на бумаге и с гораздо большим трудом переводятся в работающие механизмы.
Нам надо понимать, что наши предложения будут востребованы как инструмент укрепления вьетнамской самостоятельности. Чем последовательнее Россия выступает поставщиком готовых технологических решений, инвестиций, компетенций и кадров – в атомной энергетике, полупроводниках, ИИ, кибербезопасности, космосе, – тем органичнее она встраивается в многовекторную конструкцию Ханоя. Напротив, попытка конкурировать с Китаем, США или Европой за статус главного партнёра будет противоречить самой логике вьетнамского баланса и сузит пространство для сотрудничества.
Визит в Москву «транзитом» между Пекином и Парижем показывает и пределы российского влияния. Вьетнамская многовекторность не станет пророссийской, она останется балансирующей. Неслучайно далее То Лам направился во Францию, где Вьетнам также может уравновешивать российские предложения в атомной и космической отраслях. Поэтому ключевой вопрос для Москвы не в том, чтобы стать для Ханоя единственным или главным партнёром, а в том, чтобы сделать себя незаменимым элементом его технологического и инфраструктурного баланса. Если Россия сможет предложить Вьетнаму то, чего не дают другие центры силы, – совместные производства, передачу технологий, подготовку элитных инженерных кадров и выход на рынки ЕАЭС, – она получит устойчивый канал российского присутствия в Юго-Восточной Азии.
Это определит, останется ли визит То Лама в Москву очередной точкой в длинной истории взаимного уважения, или станет моментом, когда накопленный за 75 лет дипломатических отношений политический капитал наконец получит новое, технологическое содержание.
Решением Политбюро ЦК КПВ от 22 декабря 2024 года был создан Центральный руководящий комитет по развитию науки, технологий, инновациям и цифровой трансформации. Изначально его возглавил генеральный секретарь То Лам, а позднее руководство перешло к премьер-министру Ле Минь Хунгу при сохранении в составе комитета глав ключевых министерств – обороны, общественной безопасности, финансов, планирования и инвестиций, образования, иностранных дел. Сам факт того, что вопросами научно-технологического прорыва занимается орган самого высокого политического уровня, показывает, что Ханой рассматривает технологическую трансформацию не как отраслевую задачу одного министерства, а как вопрос национальной безопасности и стратегического выживания в новой геоэкономической реальности.
На этом амбициозном пути руководители страны придают большое значение международному сотрудничеству. Вьетнам, исходя из собственного исторического опыта, рассматривает мир не как абстрактную политическую концепцию, а как необходимое условие для развития. За минувшие десятилетия страна прошла путь от разрушительных войн до статуса одного из наиболее динамично развивающихся государств мира, не поступившись при этом независимой и самостоятельной внешней политикой. Экономический рост, инвестиции, модернизация и международная интеграция требуют стабильной внешней среды. Отсюда заинтересованность Ханоя в диалоге, международном праве, предотвращении конфликтов и формировании недискриминационной региональной архитектуры безопасности.
Если ранее международная интеграция преимущественно создавала внешние условия для национального развития, то при То Ламе она превращается в один из его непосредственных двигателей. Международные связи должны обеспечивать мобилизацию внешних ресурсов для структурной перестройки экономики, технологического обновления и повышения качества роста. В этом смысле внешняя политика оказывается непосредственно встроенной в национальную стратегию развития.
Показательно, что в январе 2025 года Центральный комитет КПВ закрепил активную международную интеграцию в качестве одного из четырёх стратегических направлений развития страны наряду с наукой, технологиями, инновациями и цифровой трансформацией, институциональной реформой и развитием частного сектора. Для Вьетнама это означает переход от простой задачи привлечения внешнего капитала к более сложной задаче управления международными связями.
Важно учитывать, что многовекторность Вьетнама при То Ламе приобретает всё более прагматичный экономический характер. Ханой взаимодействует с Вашингтоном, Пекином, Москвой, Сеулом, Токио и европейскими столицами не столько для демонстрации внешнеполитического баланса как такового, сколько для мобилизации ресурсов, необходимых для национального развития.
Российский фактор
Вьетнамская многовекторность не является препятствием для российско-вьетнамского сотрудничества. Напротив, она задаёт его рамку. Ханой не пытается заменить одного внешнего партнёра другим; его задача – расширение пространства возможностей. Поэтому российские предложения будут востребованы не тогда, когда они предполагают политический выбор между Москвой и другими партнёрами Вьетнама, а тогда, когда позволяют получить дополнительные технологии, инвестиции, компетенции и выходы на рынки. Чем лучше Москва вписывает свои инициативы в эту систему внешних связей, а не пытается конкурировать с ней напрямую, тем больше у неё возможностей для практического взаимодействия.
России в этой конфигурации отведено особенное место среди партнёров, с которыми Ханой связывает надежды на реализацию новой модели роста. На научно-технологическом форуме, прошедшем 9 сентября 2026 года в Москве, президент То Лам подчеркнул, что вьетнамско-российские отношения в сфере науки и технологий прошли проверку временем. Десятки тысяч вьетнамских специалистов получили образование в СССР, а научно-технологический фундамент двусторонних связей формировался ещё в советскую эпоху. Сегодня, по его словам, долг обеих сторон – вывести это наследие на новый этап развития, руководствуясь новым мышлением и не ограничиваясь традиционным форматом обмена экспертами.
Ключевым тезисом визита стала необходимость превратить сотрудничество в области стратегических технологий в фундамент двусторонних отношений. Речь идёт именно о тех направлениях, где формируется технологический суверенитет XXI века: полупроводники, квантовые технологии, искусственный интеллект, кибербезопасность.
Для Москвы такое смещение акцента открывает возможность выйти за рамки традиционной торговли и занять более заметное место в технологическом развитии одного из наиболее динамичных государств Юго-Восточной Азии. Россия располагает сильными позициями в ряде технологически ёмких отраслей – энергетике, науке и образовании, цифровых технологиях, космосе, атомной промышленности. Более того, за десятилетия работы советской, а затем российской фундаментальной и прикладной науки в стране накопился значительный массив патентов, конструкторских решений и научных наработок университетского и институтского уровня, значительная часть которых так и не была доведена до стадии серийного коммерческого продукта – хорошо известная проблема «долины смерти» между лабораторным результатом и рыночным изделием.
Для Вьетнама, который остро нуждается именно в готовых к внедрению технологических решениях среднего и высокого передела, российский научный задел представляет собой ресурс, при правильной институциональной упаковке способный превратиться в совместные производственные и инновационные проекты. Диверсификация технологических партнёров становится для Ханоя способом снизить зависимость от единственного канала трансфера технологий – через филиалы транснациональных корпораций – и создать альтернативные, более суверенные источники компетенций. Участие в реализации масштабных проектов по развитию вьетнамской экономики способно, в свою очередь, обеспечить дополнительную загрузку российских предприятий, создать спрос на отечественные технологии и компетенции, а также глубже встроить Россию в экономическое пространство АСЕАН.
Не менее значим и кадровый аспект. Совместные образовательные и технологические проекты способны сформировать новое поколение вьетнамских специалистов, ориентированных на российские стандарты и технологии, – то есть работать не только на текущий экономический эффект, но и на долгосрочное качество связей. Активное участие в развитии Вьетнама эпохи «новой эры» может стать для Москвы и значимым геополитическим аргументом: примером того, как с Россией можно строить современную технологичную экономику без оглядки на Запад, что укрепит её позиции на всём Глобальном Юге.
Российско-вьетнамское взаимодействие имеет значение не только в двустороннем измерении. Вьетнам способен выступать связующим звеном между Россией и более широким пространством Юго-Восточной Азии, тогда как Россия может использовать сложившиеся отношения с Ханоем для расширения диалога АСЕАН с ЕАЭС, БРИКС и другими многосторонними форматами, в развитии которых Москва заинтересована.
Очередные выводы и задачи для Москвы и Ханоя
Политическая близость и историческая память сами по себе не создают технологических цепочек и торговых потоков. Для этого необходима инфраструктура – транспортная, финансовая, информационная и институциональная. Именно здесь возникает, пожалуй, главный вопрос нынешнего этапа российско-вьетнамских отношений: как перейти от большого количества потенциальных направлений сотрудничества к нескольким проектам, которые действительно будут реализованы. Опыт последних лет показывает, что рамочные договорённости легко фиксируются на бумаге и с гораздо большим трудом переводятся в работающие механизмы.
Нам надо понимать, что наши предложения будут востребованы как инструмент укрепления вьетнамской самостоятельности. Чем последовательнее Россия выступает поставщиком готовых технологических решений, инвестиций, компетенций и кадров – в атомной энергетике, полупроводниках, ИИ, кибербезопасности, космосе, – тем органичнее она встраивается в многовекторную конструкцию Ханоя. Напротив, попытка конкурировать с Китаем, США или Европой за статус главного партнёра будет противоречить самой логике вьетнамского баланса и сузит пространство для сотрудничества.
Визит в Москву «транзитом» между Пекином и Парижем показывает и пределы российского влияния. Вьетнамская многовекторность не станет пророссийской, она останется балансирующей. Неслучайно далее То Лам направился во Францию, где Вьетнам также может уравновешивать российские предложения в атомной и космической отраслях. Поэтому ключевой вопрос для Москвы не в том, чтобы стать для Ханоя единственным или главным партнёром, а в том, чтобы сделать себя незаменимым элементом его технологического и инфраструктурного баланса. Если Россия сможет предложить Вьетнаму то, чего не дают другие центры силы, – совместные производства, передачу технологий, подготовку элитных инженерных кадров и выход на рынки ЕАЭС, – она получит устойчивый канал российского присутствия в Юго-Восточной Азии.
Это определит, останется ли визит То Лама в Москву очередной точкой в длинной истории взаимного уважения, или станет моментом, когда накопленный за 75 лет дипломатических отношений политический капитал наконец получит новое, технологическое содержание.