Плоды бамбука: турне То Лама и балансирование Вьетнама между центрами силы

На сайте Международного дискуссионного клуба Валдай вышла статья главного научного сотрудника Центра мировой политики и стратегического анализа ИКСА Георгия Толорая и старшего научного сотрудника Центра изучения Вьетнама и АСЕАН Елены Пыльциной о том, как развитие отношений РФ и Вьетнама повлияет на позиции России в Юго-Восточной Азии.

Государственный визит генерального секретаря ЦК Коммунистической партии Вьетнама, президента Социалистической Республики Вьетнам То Лама в Москву безусловно является исторической вехой двусторонних отношений. Он формирует принципиально новую повестку российско-вьетнамского сотрудничества. Но, если брать шире, турне То Лама служит воплощением «бамбуковой дипломатии» Ханоя. Это многовекторная стратегия балансирования между великими державами, позволяющая Вьетнаму сохранять самостоятельность, избегать жёстких союзов и извлекать максимальные выгоды из сотрудничества с каждым центром силы.

Посещению Москвы предшествовала поездка в Китай, а затем последовал визит во Францию. Эта не протокольный календарь, а зримая проекция линии XIV Съезда Коммунистической партии Вьетнама (КПВ). Ханой выстраивает систему взаимных противовесов. Пекин важен как идеологически близкий, исторический и экономический якорь, Запад – как рынок, источник инвестиций и технологических стандартов (Париж, в свою очередь, служит европейским каналом диверсификации). Россия в этой системе выполняет функцию контрбаланса. Она не заменяет других партнёров, но повышает переговорную силу Вьетнама и снижает его зависимость от любого конкретного центра.

Для нас важно, что нынешний лидер Социалистической Республики Вьетнам (СРВ) обладает особым весом и авторитетом. Он одновременно возглавляет партию и государство, и это первый с 1991 года государственный визит в Россию руководителя, совмещающего эти посты. Это показывает значимость России в стратегии Ханоя в период, называемый в СРВ «новой эрой». Визит стал важной дипломатической инициативой после XIV съезда КПВ и выборов в Национальное собрание XVI созыва – в момент, когда Вьетнам уже обновил властную вертикаль и приступает к определению приоритетов развития на ближайшую перспективу. С экономической точки зрения за протокольной канвой стоит куда более масштабный сюжет: попытка Вьетнама совершить один из самых сложных манёвров, доступных развивающейся экономике, – перейти от роли сборочного цеха глобальной экономики к роли её технологического сотворца.

Масштабные приоритеты

Вьетнам добился колоссальных успехов в деле экономического развития, совершив рывок от бедной аграрной страны до одного из важнейших производственных центров Азии. Страна встроилась в мировую экономику прежде всего как производственная площадка международных корпораций. Дешёвая и относительно квалифицированная рабочая сила, политическая стабильность, выгодное географическое положение, многочисленные соглашения о свободной торговле и активная политика привлечения прямых иностранных инвестиций позволили СРВ занять важное место в азиатских производственных цепочках.

Вьетнам характеризуется нисходящим типом участия в глобальных цепочках добавленной стоимости (ГЦДС), то есть служит звеном, преимущественно импортирующим промежуточные товары, компоненты и технологии для последующей обработки и реэкспорта готовой продукции.

Однако прежняя модель начинает упираться в собственные пределы, а глобальная экономическая турбулентность создаёт непредсказуемую среду и делает экономику слишком уязвимой. Чем успешнее Вьетнам становится экспортной платформой, тем очевиднее его зависимость от внешнего капитала, импортных комплектующих и зарубежных технологий. В 2025 году на отечественный экономический сектор пришлось лишь 22,7 процента экспорта товаров, тогда как предприятия с иностранным капиталом обеспечили 77,3 процента.

XIV съезд КПВ утвердил стратегический курс на форсированную модернизацию, технологическое обновление и укрепление экономической самостоятельности. Вьетнам, по словам То Лама, вступает в новую эру – эру построения мирной, независимой, богатой и процветающей страны с современной промышленностью. Речь идёт не просто об ускорении существующей модели развития, а о её качественном усложнении. Стране предстоит перейти от преимущественно экспортно-производственной модели к более сложной экономике, основанной на собственных технологиях, человеческом капитале и инновациях. Наука и технологии объявлены основным столпом этого развития, а обновление модели роста – прямой и явно поставленной задачей.

Решением Политбюро ЦК КПВ от 22 декабря 2024 года был создан Центральный руководящий комитет по развитию науки, технологий, инновациям и цифровой трансформации. Изначально его возглавил генеральный секретарь То Лам, а позднее руководство перешло к премьер-министру Ле Минь Хунгу при сохранении в составе комитета глав ключевых министерств – обороны, общественной безопасности, финансов, планирования и инвестиций, образования, иностранных дел. Сам факт того, что вопросами научно-технологического прорыва занимается орган самого высокого политического уровня, показывает, что Ханой рассматривает технологическую трансформацию не как отраслевую задачу одного министерства, а как вопрос национальной безопасности и стратегического выживания в новой геоэкономической реальности.

На этом амбициозном пути руководители страны придают большое значение международному сотрудничеству. Вьетнам, исходя из собственного исторического опыта, рассматривает мир не как абстрактную политическую концепцию, а как необходимое условие для развития. За минувшие десятилетия страна прошла путь от разрушительных войн до статуса одного из наиболее динамично развивающихся государств мира, не поступившись при этом независимой и самостоятельной внешней политикой. Экономический рост, инвестиции, модернизация и международная интеграция требуют стабильной внешней среды. Отсюда заинтересованность Ханоя в диалоге, международном праве, предотвращении конфликтов и формировании недискриминационной региональной архитектуры безопасности.

Если ранее международная интеграция преимущественно создавала внешние условия для национального развития, то при То Ламе она превращается в один из его непосредственных двигателей. Международные связи должны обеспечивать мобилизацию внешних ресурсов для структурной перестройки экономики, технологического обновления и повышения качества роста. В этом смысле внешняя политика оказывается непосредственно встроенной в национальную стратегию развития.

Показательно, что в январе 2025 года Центральный комитет КПВ закрепил активную международную интеграцию в качестве одного из четырёх стратегических направлений развития страны наряду с наукой, технологиями, инновациями и цифровой трансформацией, институциональной реформой и развитием частного сектора. Для Вьетнама это означает переход от простой задачи привлечения внешнего капитала к более сложной задаче управления международными связями.

Важно учитывать, что многовекторность Вьетнама при То Ламе приобретает всё более прагматичный экономический характер. Ханой взаимодействует с Вашингтоном, Пекином, Москвой, Сеулом, Токио и европейскими столицами не столько для демонстрации внешнеполитического баланса как такового, сколько для мобилизации ресурсов, необходимых для национального развития.

Российский фактор

Вьетнамская многовекторность не является препятствием для российско-вьетнамского сотрудничества. Напротив, она задаёт его рамку. Ханой не пытается заменить одного внешнего партнёра другим; его задача – расширение пространства возможностей. Поэтому российские предложения будут востребованы не тогда, когда они предполагают политический выбор между Москвой и другими партнёрами Вьетнама, а тогда, когда позволяют получить дополнительные технологии, инвестиции, компетенции и выходы на рынки. Чем лучше Москва вписывает свои инициативы в эту систему внешних связей, а не пытается конкурировать с ней напрямую, тем больше у неё возможностей для практического взаимодействия.

России в этой конфигурации отведено особенное место среди партнёров, с которыми Ханой связывает надежды на реализацию новой модели роста. На научно-технологическом форуме, прошедшем 9 сентября 2026 года в Москве, президент То Лам подчеркнул, что вьетнамско-российские отношения в сфере науки и технологий прошли проверку временем. Десятки тысяч вьетнамских специалистов получили образование в СССР, а научно-технологический фундамент двусторонних связей формировался ещё в советскую эпоху. Сегодня, по его словам, долг обеих сторон – вывести это наследие на новый этап развития, руководствуясь новым мышлением и не ограничиваясь традиционным форматом обмена экспертами.

Ключевым тезисом визита стала необходимость превратить сотрудничество в области стратегических технологий в фундамент двусторонних отношений. Речь идёт именно о тех направлениях, где формируется технологический суверенитет XXI века: полупроводники, квантовые технологии, искусственный интеллект, кибербезопасность.

Для Москвы такое смещение акцента открывает возможность выйти за рамки традиционной торговли и занять более заметное место в технологическом развитии одного из наиболее динамичных государств Юго-Восточной Азии. Россия располагает сильными позициями в ряде технологически ёмких отраслей – энергетике, науке и образовании, цифровых технологиях, космосе, атомной промышленности. Более того, за десятилетия работы советской, а затем российской фундаментальной и прикладной науки в стране накопился значительный массив патентов, конструкторских решений и научных наработок университетского и институтского уровня, значительная часть которых так и не была доведена до стадии серийного коммерческого продукта – хорошо известная проблема «долины смерти» между лабораторным результатом и рыночным изделием.

Для Вьетнама, который остро нуждается именно в готовых к внедрению технологических решениях среднего и высокого передела, российский научный задел представляет собой ресурс, при правильной институциональной упаковке способный превратиться в совместные производственные и инновационные проекты. Диверсификация технологических партнёров становится для Ханоя способом снизить зависимость от единственного канала трансфера технологий – через филиалы транснациональных корпораций – и создать альтернативные, более суверенные источники компетенций. Участие в реализации масштабных проектов по развитию вьетнамской экономики способно, в свою очередь, обеспечить дополнительную загрузку российских предприятий, создать спрос на отечественные технологии и компетенции, а также глубже встроить Россию в экономическое пространство АСЕАН.

Не менее значим и кадровый аспект. Совместные образовательные и технологические проекты способны сформировать новое поколение вьетнамских специалистов, ориентированных на российские стандарты и технологии, – то есть работать не только на текущий экономический эффект, но и на долгосрочное качество связей. Активное участие в развитии Вьетнама эпохи «новой эры» может стать для Москвы и значимым геополитическим аргументом: примером того, как с Россией можно строить современную технологичную экономику без оглядки на Запад, что укрепит её позиции на всём Глобальном Юге.

Российско-вьетнамское взаимодействие имеет значение не только в двустороннем измерении. Вьетнам способен выступать связующим звеном между Россией и более широким пространством Юго-Восточной Азии, тогда как Россия может использовать сложившиеся отношения с Ханоем для расширения диалога АСЕАН с ЕАЭС, БРИКС и другими многосторонними форматами, в развитии которых Москва заинтересована.

Очередные выводы и задачи для Москвы и Ханоя

Политическая близость и историческая память сами по себе не создают технологических цепочек и торговых потоков. Для этого необходима инфраструктура – транспортная, финансовая, информационная и институциональная. Именно здесь возникает, пожалуй, главный вопрос нынешнего этапа российско-вьетнамских отношений: как перейти от большого количества потенциальных направлений сотрудничества к нескольким проектам, которые действительно будут реализованы. Опыт последних лет показывает, что рамочные договорённости легко фиксируются на бумаге и с гораздо большим трудом переводятся в работающие механизмы.

Нам надо понимать, что наши предложения будут востребованы как инструмент укрепления вьетнамской самостоятельности. Чем последовательнее Россия выступает поставщиком готовых технологических решений, инвестиций, компетенций и кадров – в атомной энергетике, полупроводниках, ИИ, кибербезопасности, космосе, – тем органичнее она встраивается в многовекторную конструкцию Ханоя. Напротив, попытка конкурировать с Китаем, США или Европой за статус главного партнёра будет противоречить самой логике вьетнамского баланса и сузит пространство для сотрудничества.

Визит в Москву «транзитом» между Пекином и Парижем показывает и пределы российского влияния. Вьетнамская многовекторность не станет пророссийской, она останется балансирующей. Неслучайно далее То Лам направился во Францию, где Вьетнам также может уравновешивать российские предложения в атомной и космической отраслях. Поэтому ключевой вопрос для Москвы не в том, чтобы стать для Ханоя единственным или главным партнёром, а в том, чтобы сделать себя незаменимым элементом его технологического и инфраструктурного баланса. Если Россия сможет предложить Вьетнаму то, чего не дают другие центры силы, – совместные производства, передачу технологий, подготовку элитных инженерных кадров и выход на рынки ЕАЭС, – она получит устойчивый канал российского присутствия в Юго-Восточной Азии.

Это определит, останется ли визит То Лама в Москву очередной точкой в длинной истории взаимного уважения, или станет моментом, когда накопленный за 75 лет дипломатических отношений политический капитал наконец получит новое, технологическое содержание.