Как уступки Трампа Пхеньяну разрушают надежды Токио и Сеула

Причиной очередного геополитического потрясения в Азиатско-Тихоокеанском регионе стали довольно резкие шаги Вашингтона в отношении Корейского полуострова. 16 августа 2026 года президент США Дональд Трамп в одностороннем порядке распорядился сократить масштабы ежегодных совместных военных учений с Южной Кореей Ulchi Freedom Shield (UFS), а также досрочно завершить намеченные на конец августа очередные учения UFS[1]. 20 августа решение президента США уменьшить масштабы UFS и других военных учений с Южной Кореей получило неожиданное продолжение - американский лидер заявил, что намерен встретиться с лидером КНДР Ким Чен Ыном в этом году[2].

На первый взгляд, решение Д. Трампа урезать масштабы «военных игр» должно было стать положительным сигналом для действующей администрации Южной Кореи. Традиционно ориентированные на диалог и разрядку с Пхеньяном, «прогрессисты» (правящая Демократическая партия Южной Кореи) публично похвалили этот шаг, назвав его «ярким свидетельством решимости» Белого дома продвигать мирный процесс. Всего за несколько дней до этого – 15 августа, в знаковой речи по случаю Дня освобождения Кореи от японского колониального господства, президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён предложил Пхеньяну сделать исторический шаг - окончательно завершить Корейскую войну и заменить хрупкое перемирие полноценным мирным договором[3]. При этом южнокорейское руководство рассчитывало выступить и в роли ключевого посредника по организации нового раунда возможных переговоров между США и КНДР. Однако благие намерения сторонников разрядки мгновенно разбились о циничную реальность «дипломатии Трампа». Вместо того, чтобы укрепить позиции южнокорейских сторонников мира, он загнал их в стратегический тупик. Сделав свои заявления в одностороннем порядке и поставив Сеул перед фактом, американский президент обесценил субъектность своего союзника. Южнокорейские политики оказались в крайне двусмысленном и унизительном положении: им пришлось сворачивать военные маневры не в результате подвижек в своём диалоге с КНДР, а из-за единоличного решения Д. Трампа с крайне сомнительными последствиями. В глазах консервативной оппозиции внутри страны и зарубежных партнеров администрация Ли Чжэ Мёна Южная Корея предстала не инициатором примирения, а заложником чужой воли. Этот шаг, предпринятый без каких-либо предварительных консультаций с Сеулом, вызвал глубокую, хотя и дипломатично завуалированную, тревогу в Токио.

Для Японии, чья оборонная доктрина десятилетиями опиралась на незыблемость американских гарантий сдерживания, наступает момент болезненного выхода из «зоны комфорта». Как отмечалось выше, официально Белый дом объяснил сворачивание маневров стремлением Д. Трампа возродить свою «фирменную» личную дипломатию с лидером КНДР. Американский лидер публично назвал учения «неуместными» и даже «враждебными» по отношению к Пхеньяну, подчеркнув, что пока он занимает пост президента, Ким Чен Ын ведет себя «уважительно и не представляет угрозы»[4]. Однако, за ширмой его примирительной риторики скрывается чисто коммерческий подход к союзническим обязательствам. Одновременно президент США намекнул на сокращение военной поддержки Сеула в связи с событиями на Ближнем Востоке, поскольку Южная Корея ранее отказалась поддержать его иранскую авантюру. С точки зрения трамповской бизнес-логики, Сеул проявил опрометчивую неблагодарность: южнокорейская экономика критически зависит от поставок ближневосточной нефти через Ормузский пролив, но защищать безопасность судоходства там должны американские солдаты и военные моряки, в то время как США еще несут и огромные расходы на оборону самой Южной Кореи.

Для консерваторов в Токио эта риторика стала очередным «отрезвляющим душем», поскольку под угрозой оказывается вся блоковая система региональной безопасности. В Японии понимают, что в любой момент и их страна может стать заложником решения Д. Трампа «заключить сделку» с КНДР или Китаем. Не говоря о том, что потенциальная возможность признания со стороны Вашингтона в той или иной форме ядерного статуса КНДР является «ночным кошмаром» для Токио.

Но расчет американского лидера на то, что уступки в военной сфере растопят лед в отношениях с КНДР, а также надежды Сеула на запуск мирного процесса полностью провалились в первые же часы после заявлений Белого Дома. Пхеньян ответил на риторику двух союзников с присущей ему жёсткой прямотой. Спустя всего несколько часов после заявлений Д. Трампа о желании лично встретиться с Ким Чен Ыном, Пхеньян осуществил массированный запуск ракет. По данным министерства обороны Японии и Объединенного комитета начальников штабов Южной Кореи, в направлении Японского моря было выпущено около десяти баллистических ракет малой дальности[5]. Все они упали в воду за пределами исключительной экономической зоны Японии, траектория их полета пролегала вдоль северо-восточного побережья Корейского полуострова, наглядно демонстрируя постоянную готовность к нанесению ударов по стратегически важным целям. Дипломатическую «точку» на иллюзиях Вашингтона поставила Ким Ё Чжон, сестра Ким Чен Ына, заместитель заведующего отделом ЦК Трудовой партии. Ким Ё Чжон заявила, что ей «не известно» ни о каких контактах между ее братом и Д. Трампом, а само решение американского президента сократить масштаб учений назвала «недостойным комментариев». Южнокорейских военных она назвала «марионетками», которые послушно отменили «военные игры», но при этом «не могут вымолвить ни слова протеста против ухода американских солдат»[6].

Главный вызов для долгосрочной стратегии двух стран региона заключается в том, что односторонние действия Трампа и последовавшее за ними фиаско мирных инициатив вынуждают Токио и Сеул искать альтернативные точки опоры для своей безопасности. Понимая, что на американское сдерживание в «эпоху Трампа» полагаться слишком рискованно, Сеул сделал поворот в сторону Пекина. В разгар очередного ракетного кризиса на Корейском полуострове министр иностранных дел Южной Кореи Чо Хён принял в Сеуле своего китайского коллегу Ван И. Это был первый официальный визит главы МИД КНР в Южную Корею за последние пять лет[7]. 20 августа состоялась аудиенция Ван И и у хозяина «Синего дома» (президентская резиденция). Южнокорейская сторона открыто обратилась к Китаю с просьбой сыграть конструктивную роль и оказать влияние на Пхеньян. Ван И в ответ выразил прагматичную надежду на «мирное сосуществование» двух Корей.

Для Токио всё это стало своего рода политическим землетрясением. Если Южная Корея под давлением обстоятельств и ненадежности Вашингтона начнет занимать все более конструктивную позицию в отношении Китая, то с таким трудом выстроенный при Джо Байдене Стратегический треугольник США-Япония-Южная Корея будет разрушен. Ситуация усугубляется для Японии и тем, что КНДР за последние годы существенно укрепила свои экономические и военные связи с Россией. Как отмечают аналитики, у Ким Чен Ына сегодня вообще нет серьезных стимулов возвращаться к переговорам с Вашингтоном. При наличии у Пхеньяна надежной внешней поддержки, собственного устойчивого ОПК, односторонние уступки Трампа в виде сокращения учений воспринимаются там не как приглашение к миру, а как слабость Запада.

Японские консерваторы справедливо опасаются, что Д. Трамп, своей идеей «сделки с Ким Чен Ыном», одновременно крайне занятый противостоянием с Ираном и выбиванием из союзников военной поддержки и денег, вряд ли станет тратить политический и иной капитал ради защиты японских интересов.

Кризис доверия в отношениях с союзником совпал с подготовкой к первому масштабному переформатированию кабинета министров Японии и партийного руководства Либерально-демократической партии (ЛДП), о котором госпожа Такаити планирует объявить в середине сентября 2026 года[8]. На фоне падения рейтингов правительства, С. Такаити решила превратить запланированные перестановки в демонстрацию влияния консервативного крыла ЛДП и уверенности в собственных силах. Впрочем, изменения ожидаются скорее «косметические». Амбициозный и энергичный министр обороны Синдзиро Коидзуми, который весьма преуспел в военной дипломатии, сохранит свой пост, хотя он никогда не скрывал своих амбиций по занятию премьерского кресла. Политические «тяжеловесы» Тосимицу Мотэги (глава МИД) и Минору Кихара (генеральный секретарь кабинета министров) в глазах Санаэ Такаити являются «незаменимыми», несмотря на связанные с ними в недалёком прошлом скандалы. При этом главная интрига разворачивается вокруг ключевых постов в самой ЛДП. Чтобы обеспечить бесперебойное финансирование новой военной доктрины, С. Такаити намерена заменить генерального секретаря партии Сюнъити Судзуки (протеже «серого кардинала» ЛДП Таро Асо) на Коити Хагиуду — активного сторонника ремилитаризации Японии. Более того, ЛДП, не имеющая абсолютного большинства в верхней палате, готовится ввести в состав правительства представителей своего партнёра по правящей коалиции партии «Ниппон исин-но кай» (Партия возрождения Японии). Руководство этой «молодой» правой партии активно призывает к пересмотру пацифистских положений Конституции и жёстких самоограничений, касающихся ядерного оружия. Эти кадровые маневры призваны купировать и возможный латентный раскол внутри японских элит, поскольку примирительный тон Д. Трампа в отношении Пхеньяна может усилить позиции сторонников улучшения отношений с Китаем, которые есть и внутри правящей партии. Группа японских законодателей, в которую, помимо представителей оппозиционных партий, вошёл один представитель ЛДП, 24 августа уже совершила экстренную поездку в Пекин. По замыслу сентябрьская кадровая «встряска» кабинета должна продемонстрировать, что Токио выбирает не улучшение отношений с Китаем, а укрепление собственных «военных мускулов». Судя по всему, правительство С. Такаити будет форсировать закупку наступательных вооружений, включая ракеты, финансирование оборонного и оборонно-промышленного секторов будет неизбежно увеличиваться, несмотря на перманентные экономические трудности. Ситуация усугубляется тем, что следующим шагом Д. Трампа, скорее всего, станет требование к Японии резко увеличить расходы на содержание американских военных баз на ее территории. Переговоры по новому пятилетнему соглашению о финансировании американских войск в Японии начнутся осенью и обещают стать самыми жесткими в истории двусторонних отношений.

События третьей декады августа 2026 года ещё раз наглядно продемонстрировали, что эпоха относительно стабильных гарантий безопасности со стороны США окончательно уходит в прошлое. Теперь для США союзники — это не стратегические партнеры, разделяющие общие ценности, а клиенты, которые должны оплачивать любые счета и участвовать в «чужих войнах».

[1] https://www.interfax.ru/world/1109639

[2] https://www.kommersant.ru/doc/8893599

[3] https://www.ng.ru/world/2026-08-16/6_9560_dprk.html?id_user=Y

[4] https://www.kommersant.ru/doc/8891618

[5] https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/28028565

[6] Отношения между США и их азиатскими союзниками она охарактеризовала как «связь между господином и слугой», добавив, что «американская помощь в сфере безопасности больше не является бесплатной».

[7] https://www.vietnam.vn/ru/bo-truong-ngoai-giao-trung-quoc-vuong-nghi-tham-han-quoc-sau-5-nam

[8] https://www.japantimes.co.jp/news/2026/08/22/japan/politics/takaichi-cabinet-reshuffle-september/