На сайте информагентства "Росбалт" вышло интервью научного руководителя ИКСА РАН Александра Лукина, приуроченное саммиту ШОС в Бишкеке.
— Еще на забыты впечатления от предыдущего саммита, который год назад состоялся в китайском Тяньцзине — он стал крупнейшим в истории ШОС, при этом приезду Владимира Путина, который побывал в КНР с трехдневным визитом, в Пекине придавалось подчеркнуто повышенное внимание. Что, на ваш взгляд, может стать ключевой особенностью нынешнего саммита в Бишкеке?
— Этот год юбилейный, ШОС исполнилось 25 лет, декларация о создании Шанхайской организации сотрудничества была подписана 15 июня 2001 года. Так что на саммите в Бишкеке будет много разнообразных торжественных мероприятий.
Что касается субстантивных вещей, то самая интересная — это создание Банка развития ШОС. Это политическое решение окончательно было принято как раз в Тяньцзине, но готовилось еще некоторое время до этого. Вообще, идея Банка ШОС обсуждалась практически все время существования организации. Это очень важно, потому что у ШОС до сих пор не было механизма финансирования многосторонних проектов, как и не было соответствующего бюджета, из которого можно было бы такие проекты финансировать. Поэтому и в экономике проекты особо не продвигались, при том, что именно экономические вопросы сейчас выходят на первый план.
— Глава МИД КНР Ван И месяц назад употребил выражение «шанхайский дух», говоря о том, что Китай и Россия должны совместными усилиями содействовать развитию ШОС и укреплению ее международного авторитета. Можно ли сказать, что ШОС стала главной силой в мире, которая оппонирует «коллективному Западу»?
— Прежде всего, нужно уточнить, что «шанхайский дух» — это довольно старое выражение, оно появилось с самого начала существования ШОС. Впервые его использовал в 2001 году председатель КНР Цзян Цзэминь на учредительном саммите ШОС. За это время были разные толкования, что это такое, но, в принципе, все согласны с тем, что «шанхайский дух» выражает стремление стран-членов придерживаться доверительных отношений и духа взаимовыгодного сотрудничества, исходить из принципа равенства вне зависимости от размера территории, уровня благосостояния и государственной мощи, признавать разнообразие культур и цивилизаций в современном мире, с уважением относиться к самостоятельному выбору каждым народом своего общественного строя и модели развития, стремиться к совместному процветанию. Модель ШОС — это пример отношения друг к другу с уважением, не навязывая кому-либо своих ценностей.
— Этот год юбилейный, ШОС исполнилось 25 лет, декларация о создании Шанхайской организации сотрудничества была подписана 15 июня 2001 года. Так что на саммите в Бишкеке будет много разнообразных торжественных мероприятий.
Что касается субстантивных вещей, то самая интересная — это создание Банка развития ШОС. Это политическое решение окончательно было принято как раз в Тяньцзине, но готовилось еще некоторое время до этого. Вообще, идея Банка ШОС обсуждалась практически все время существования организации. Это очень важно, потому что у ШОС до сих пор не было механизма финансирования многосторонних проектов, как и не было соответствующего бюджета, из которого можно было бы такие проекты финансировать. Поэтому и в экономике проекты особо не продвигались, при том, что именно экономические вопросы сейчас выходят на первый план.
— Глава МИД КНР Ван И месяц назад употребил выражение «шанхайский дух», говоря о том, что Китай и Россия должны совместными усилиями содействовать развитию ШОС и укреплению ее международного авторитета. Можно ли сказать, что ШОС стала главной силой в мире, которая оппонирует «коллективному Западу»?
— Прежде всего, нужно уточнить, что «шанхайский дух» — это довольно старое выражение, оно появилось с самого начала существования ШОС. Впервые его использовал в 2001 году председатель КНР Цзян Цзэминь на учредительном саммите ШОС. За это время были разные толкования, что это такое, но, в принципе, все согласны с тем, что «шанхайский дух» выражает стремление стран-членов придерживаться доверительных отношений и духа взаимовыгодного сотрудничества, исходить из принципа равенства вне зависимости от размера территории, уровня благосостояния и государственной мощи, признавать разнообразие культур и цивилизаций в современном мире, с уважением относиться к самостоятельному выбору каждым народом своего общественного строя и модели развития, стремиться к совместному процветанию. Модель ШОС — это пример отношения друг к другу с уважением, не навязывая кому-либо своих ценностей.
Если это назвать «оппонированием», то оно заключается в том, что дается альтернативная модель сотрудничества. В то же время во всех документах ШОС подчеркивается, что ее деятельность не направлена против каких-либо третьих стран или организаций.
— Ранее в комментарии для «РосБалта» вы сказали, что Китай готов ответить на экономическую атаку США против Ирана и тех, кто продолжит ему помогать. Как вы думаете, эта тема будет каким-то образом значиться в повестке дня саммита ШОС, учитывая, какое важное значение последствиям ближневосточного конфликта придают в России, Китае и других странах, входящих в организацию?
— Отношения между Пекином и Вашингтоном — это двусторонний вопрос. В ШОС рассматриваются многосторонние проекты, например, вполне может быть рассмотрена российская идея создания новой архитектуры равной и неделимой безопасности в Евразии, тем более что Евразия — это как раз регион деятельности ШОС. Принцип неделимости безопасности уже был провозглашен в декларации тяньцзиньского саммита. Возможно, в Бишкеке будут приняты какие-то документы по этому поводу.
В целом ШОС выступает как, прежде всего, региональная организация. Она ставит перед собой конкретные цели, причем не только в экономике, но и в области обеспечения безопасности. И здесь больше успехов, потому что вооруженными силами стран ШОС проводились ряд совместных учений антитеррористического характера, а также операции по борьбе с наркотрафиком. Конечно, нельзя забывать и про межцивилизационный диалог, важные культурные и спортивные мероприятия, которые регулярно проводятся в рамках ШОС.
— Ранее в комментарии для «РосБалта» вы сказали, что Китай готов ответить на экономическую атаку США против Ирана и тех, кто продолжит ему помогать. Как вы думаете, эта тема будет каким-то образом значиться в повестке дня саммита ШОС, учитывая, какое важное значение последствиям ближневосточного конфликта придают в России, Китае и других странах, входящих в организацию?
— Отношения между Пекином и Вашингтоном — это двусторонний вопрос. В ШОС рассматриваются многосторонние проекты, например, вполне может быть рассмотрена российская идея создания новой архитектуры равной и неделимой безопасности в Евразии, тем более что Евразия — это как раз регион деятельности ШОС. Принцип неделимости безопасности уже был провозглашен в декларации тяньцзиньского саммита. Возможно, в Бишкеке будут приняты какие-то документы по этому поводу.
В целом ШОС выступает как, прежде всего, региональная организация. Она ставит перед собой конкретные цели, причем не только в экономике, но и в области обеспечения безопасности. И здесь больше успехов, потому что вооруженными силами стран ШОС проводились ряд совместных учений антитеррористического характера, а также операции по борьбе с наркотрафиком. Конечно, нельзя забывать и про межцивилизационный диалог, важные культурные и спортивные мероприятия, которые регулярно проводятся в рамках ШОС.
— 23–24 августа с визитом в Москве находился глава МИД Индии Субраманьям Джайшанкар. Как складываются отношения в треугольнике Россия — Индия — Китай и какую роль в сотрудничестве этих крупнейших держав Евразии играет ШОС? Можно ли говорить о том, что есть три лидирующих страны в организации, или в ее работе более важен принцип равноправия?
— Треугольник — это отдельный формат, формат РИК. Что касается ШОС, то в ее документах закреплен принцип равноправия и консенсуса. Для принятия решения необходимо, чтобы его поддержали все страны-члены.
Естественно, Россия, Китай и Индия — это три самые крупные страны в ШОС, поэтому они неформально могут считаться ее лидерами. Тут можно привести такой пример — бюджет у ШОС совсем небольшой, всего несколько миллионов долларов. И основной вклад в него делают именно Россия и Китай.
Если говорить о России и Индии, то отношения между ними вполне конструктивные, развивается и политическое, и экономическое сотрудничество. Другое дело, что есть определенные проблемы между Индией и Китаем. Некоторое, я бы сказал, соревнование за лидерство в Азии. Это влияет на решение проблем. Например, сейчас обсуждается идея дедолларизации экономических отношений в рамках ШОС. Для ряда стран доллар США как валюта банка ШОС неприемлема. Какая-то валюта должна прийти ему на смену. Логично, чтобы это был, например, китайский юань, потому что КНР — это крупнейшая страна с устойчивой валютой. Но согласится ли Индия на то, чтобы, например, для Банка ШОС расчетной валютой стал юань? Я что-то в этом сомневаюсь, потому что в Дели могут сказать, что Пекин получает слишком много влияния. Значит, надо искать какой-то другой механизм, который всех бы удовлетворил. Такие моменты необходимо учитывать.
— Треугольник — это отдельный формат, формат РИК. Что касается ШОС, то в ее документах закреплен принцип равноправия и консенсуса. Для принятия решения необходимо, чтобы его поддержали все страны-члены.
Естественно, Россия, Китай и Индия — это три самые крупные страны в ШОС, поэтому они неформально могут считаться ее лидерами. Тут можно привести такой пример — бюджет у ШОС совсем небольшой, всего несколько миллионов долларов. И основной вклад в него делают именно Россия и Китай.
Если говорить о России и Индии, то отношения между ними вполне конструктивные, развивается и политическое, и экономическое сотрудничество. Другое дело, что есть определенные проблемы между Индией и Китаем. Некоторое, я бы сказал, соревнование за лидерство в Азии. Это влияет на решение проблем. Например, сейчас обсуждается идея дедолларизации экономических отношений в рамках ШОС. Для ряда стран доллар США как валюта банка ШОС неприемлема. Какая-то валюта должна прийти ему на смену. Логично, чтобы это был, например, китайский юань, потому что КНР — это крупнейшая страна с устойчивой валютой. Но согласится ли Индия на то, чтобы, например, для Банка ШОС расчетной валютой стал юань? Я что-то в этом сомневаюсь, потому что в Дели могут сказать, что Пекин получает слишком много влияния. Значит, надо искать какой-то другой механизм, который всех бы удовлетворил. Такие моменты необходимо учитывать.
— В сентябре 2025 года мировой сенсацией стало совместное появление на параде в Пекине Председателя КНР Си Цзиньпиня, Владимира Путина и главы КНДР Ким Чен Ына — это первый такой случай с 1959 года, когда Мао Цзэдун приветствовал в китайской столице Ким Ир Сена и Никиту Хрущева. Сейчас и Пекин, и Москва развивают диалог с КНДР в формате двусторонних отношений. Возможен ли вариант, при котором Северная Корея станет если не полноправным членом, то хотя бы наблюдателем в Шанхайской организации сотрудничества?
— Я не думаю, что сегодня кто-то из членов ШОС был бы против вступления КНДР. Членство в ШОС в принципе открыто. Но здесь вопрос, во-первых, в позиции самой КНДР, которая не выступает участником вообще никаких международных организаций (за исключением ООН). Поэтому трудно предсказать, захочет ли она стать членом ШОС. В отношении же КНДР действуют санкции Совета Безопасности ООН, к которые, кстати, в свое время поддержали Россия и Китай.
— Помимо десяти членов ШОС, также есть 15 стран-партнеров и 2 наблюдателя. На недавнем заседании совета министров иностранных дел (СМИД) ШОС в Чолпон-Ате принято решение об унификации — теперь все 17 стран будут отнесены к категории партнеров. На ваш взгляд, каковы перспективы вступления новых стран в ШОС, или можно сказать, что состав организации в целом устоялся и она не проявляет стремления к расширению?
— Действительно, полноправных членов ШОС на сегодня десять. И, насколько мне известно, некоторые страны выражали повысить уровень своего участия до полного членства, например, Армения, Азербайджан, Непал.
Но, мне кажется, состав ШОС в последние годы и без того значительно расширился. Напомню, что к первоначальным участникам — России, Китаю, Казахстану, Киргизии, Таджикистану и Узбекистаном в 2017 году добавились Индия и Пакистан, в 2023 году — Иран, а в 2024 году — Белоруссия.
Новые участники — это, в принципе, неплохо, но эффективность сотрудничества, особенно в области экономики, от этого напрямую пока не увеличивается. Расширение добавляет организации авторитет, но и приносит новые проблемы, например, добавляет нерешенных вопросов между членами. Отрадно, что центральноазиатские государства разрешили основные противоречия, которые существовали между ними ранее. Но, к примеру, между Индией и Пакистаном, Индией и Китаем, по-прежнему остаются разногласия по ряду вопросов, что, порой затрудняет реализацию совместных многосторонних проектов. Так что, мне кажется, что лучше вначале заняться конкретными делами, интенсифицировать реальное сотрудничество между нынешними членами, а уже потом еще дальше расширять ШОС.
— Я не думаю, что сегодня кто-то из членов ШОС был бы против вступления КНДР. Членство в ШОС в принципе открыто. Но здесь вопрос, во-первых, в позиции самой КНДР, которая не выступает участником вообще никаких международных организаций (за исключением ООН). Поэтому трудно предсказать, захочет ли она стать членом ШОС. В отношении же КНДР действуют санкции Совета Безопасности ООН, к которые, кстати, в свое время поддержали Россия и Китай.
— Помимо десяти членов ШОС, также есть 15 стран-партнеров и 2 наблюдателя. На недавнем заседании совета министров иностранных дел (СМИД) ШОС в Чолпон-Ате принято решение об унификации — теперь все 17 стран будут отнесены к категории партнеров. На ваш взгляд, каковы перспективы вступления новых стран в ШОС, или можно сказать, что состав организации в целом устоялся и она не проявляет стремления к расширению?
— Действительно, полноправных членов ШОС на сегодня десять. И, насколько мне известно, некоторые страны выражали повысить уровень своего участия до полного членства, например, Армения, Азербайджан, Непал.
Но, мне кажется, состав ШОС в последние годы и без того значительно расширился. Напомню, что к первоначальным участникам — России, Китаю, Казахстану, Киргизии, Таджикистану и Узбекистаном в 2017 году добавились Индия и Пакистан, в 2023 году — Иран, а в 2024 году — Белоруссия.
Новые участники — это, в принципе, неплохо, но эффективность сотрудничества, особенно в области экономики, от этого напрямую пока не увеличивается. Расширение добавляет организации авторитет, но и приносит новые проблемы, например, добавляет нерешенных вопросов между членами. Отрадно, что центральноазиатские государства разрешили основные противоречия, которые существовали между ними ранее. Но, к примеру, между Индией и Пакистаном, Индией и Китаем, по-прежнему остаются разногласия по ряду вопросов, что, порой затрудняет реализацию совместных многосторонних проектов. Так что, мне кажется, что лучше вначале заняться конкретными делами, интенсифицировать реальное сотрудничество между нынешними членами, а уже потом еще дальше расширять ШОС.